Ролевая игра «По ту сторону»

Новости игрового мира:

12.09.2010 : Следующий год
Игра переместилась из декабря 1900 года в июль 1901.

31.12.2009 : С праздниками!
Старинные новогодние и рождественские открытки

03.12.2009 : Мода конца 19 начало 20 века
Модерн стиль в женском платье.

 

 

 

 

 

 

 

 

© «Перепечатка любых материалов сайта как в сети, так и на бумаге и их коммерческое использование запрещена и преследуется по закону.»
Главная » Истории и хроники » Хель » 2. Встреча через два года

Читать рассказ: 2. Встреча через два года

Хель, Гарм

Мокрые кусты последний раз хлестнули по коленям - и остановились, остались позади, на границе быстро сгущающейся черноты леса. По ботинкам зашуршала, роняя с лохматой шкуры капли росы, трава абсолютно пустого берега. И стихла лишь на самом краю крутого откоса, отвесно скатывающегося к исходящей паром воде. А озера не было. На его месте лежал огромный чан, наполненный расплавленным черно-оранжевым золотом… хотя и чана не было... Был лишь призрак, медленно выползающий из кармана, где лежал сложенный листок грубой желтовато-серой бумаги и неотступное ощущение мокрой ткани, липнущей к телу...

...…мостовая размеренно и быстро уплывала вниз и назад - сама по себе, где-то за границей восприятия, вместе с проносящимися мимо кэбами, витринами открывающихся магазинов и удивленно-настороженными лицами мимопроходящих сограждан. Умеренно удивленно-настороженными. События последних нескольких дней существенно подорвали их способности чему-либо удивляться. Даже таким вещам, как утопленник, явно не более как полчаса назад выбравшийся из Темзы и теперь автоматически, по старой памяти шагающий по лондонским улицам, настолько погрузившись в поиски чего-то очень важного, то ли оставшегося в холодной воде вскрывающейся ото льда реки, то ли потерявшегося где-то в переполненной смесью мутной воды и виски голове... в общем, тот факт, что разгуливать среди живых ему категорически не полагается, как то пока не осознавший.
Внезапно мостовая на секунду застопорила свое змеиное движение... застыла... и снова медленно поползла назад, неся оборотня навстречу приближающемуся знакомому силуэту, все отчетливее проглядывающемуся среди безликих серых мелькающих фигур. В нескольких шагах от Елены Гарм остановился, молча глядя ей в лицо и предоставив неровно струящемуся людскому потоку произвольно обтекать их вдоль стены и края тротуара...
По выражению взгляда это тоже был совершенный утопленник, только что достигший дна и обнаруживший там ожидаемую, но от этого не менее страшную находку…


... некоторое время оборотень стоял и смотрел сквозь огненное зеркало, слушая то ли тишину, то ли голоса, говорящие где-то за тысячу световых миль отсюда... Затем опустился на траву, нашарил в кармане пачку и зажигалку, упорно прячущуюся под холодную тяжесть револьвера - и стал просто ждать, не считая незаметно растворяющихся в зыбком сигаретном дыму минут.

К озеру она приближалась медленно, хотя солнце уже залило небосвод непередаваемыми красно-оранжевыми красками: закат наступил, девушка не могла уже противится воспоминаниям, которые всплывали, будто это произошло не два года назад, а буквально вчера:

Елена проснулась и потянулась на так и не разосланной постели, солнце пробивалось сквозь неплотно занавешенные шторы, но не его лучи разбудили девушку, а что-то иное. Несколько минут она просто лежала, расслабленная и даже отдохнувшая, восстанавливая в памяти произошедшие за последнее время события: кладбище, наркотическое зелье и демон Наин, нашедший упокоение на мертвой земле, а потом лес: от этого воспоминания захватило дух и оборотнице вновь захотелось оказаться под сенью деревьев и серебристом свете луны, в черной шкуре..на бодро вскочила, направляясь в ванну, пытаясь определить который сейчас: "Почему Керна до сих пор нет?"
Потратив несколько минут на приведения себя в порядок, девушка натянула темно-синее платье, подчеркивающее талию и открывающее плечи: никогда не бывшая особой модницей, сейчас Елена хотела выглядеть красивой. Еще минут пять было потрачено на прическу: черные локоны были тщательно подколоты шпильками, создавая этакую корону на девичьей голове, с игривыми украшениями - небрежно выпущенными прядками, зазмеившимися по длинной шее и у висков.
Вот то, что амулет перестал действовать было неприятной неожиданностью: "да что же это я! Теперь я могу отыскать его по запаху, тем более, что знаю, в каком районе искать!"
Компромисс красоты вышел только с обувью: девушка натянула чулки и мягкие кожаные сапоги, вместо уместных более с этим нарядом туфлей.
На кебе девушка добралась почти до цента города, но остановилась, решив пройтись пешком: и почти сразу же убедилась в правильности принятого решения: она узнала идущего по улице оборотня. Улыбка осветила лицо Елены и она поспешила навстречу Керну. Где это он был? В Темзу что ли упал? -подумала она, увидев, что одежда парня липнет к телу, явно мокрая.
Но они не сошлись, как обычно бросаясь в объятия друг друга, остановился оборотень, а мгновением раньше и Елена, как будто ударившись о невидимую стену, что выросла между ними..апах, именно он стал той стеной: чужой, женский, смешанный с запахом возбуждения и секса. Елена хотела что-то сказать, но не могла: дыхание перехватило, как будто после меткого удара в район солнечного сплетения, все что она смогла сделать - это выставить вперед ладони, как бы неверяще, отталкивая..о воздух оттолкнуть нельзя: все другие запахи Лондона, прохожих, сдобных булочек из кулинарии в конце улицы, лошадиного пота от проехавшего мимо кеба, сейчас не существовали, и только запах Керна, плотно укутанный в чужой...


Ветра не было, этот шаловливый дух воздуха не приносил никаких запахов, мир казалось застыл. Девушка увидела мужскую фигуру, сидящую на берегу озера. "Керн?"-пропустившее удар, а потом забившееся как птица в клетке сердце. Хель замерла: "Возьми себя в руки, именно за этим ты сюда и пришла". Это помогло, вроде как помогло, во всяком случае она приближалась, а потом опять замерла в метрах семи позади него. Босая девушка, укутанная в странный, явно с чужого плеча плащ, мокрые пряди еще более длинных волос, желтые глаза: это уже была не так охотница-Елена, которая приехала из Франции в Великобританию.

Наконец, после двух лет, призрак устал бродить по пятам и выглядывать из-за углов, заглядывать в глаза из темноты, жить в пустой комнате на верху. И материализовался. Так неожиданно просто и не по призрачному – прислал письмо и назначил встречу, чтобы раз и навсегда разрубить то, что висело между ними, как измочаленный трос и избавить их обоих от тяжкой роли загарпуненного кита и китобоя в одном лице.
Оборотень поднялся на ноги и развернулся, встретившись взглядом с янтарными глазами того сентябрьского дня, ворвавшегося и стремительно поглотившего весенние сумерки

… Н
аверное... да нет, совершенно точно, нельзя было стоять и молчать, надо было что-то сказать, что-то сделать... Но что - он не знал. Первый раз в жизни уперся лбом в совершенно глухой, без единого просвета тупик. Наверное, потому что построил его своими собственными руками, час назад разом, не глядя расписавшись в отказе от всех прав. От права на оправдание. От права шагнуть навстречу. От права - в который раз - догнать и остановить. От права на что бы то ни было. Даже от права стоять и молчать, как тающий на солнце ледяной истукан.
- Лена, я...
(мудак и кобель) - с готовностью просуфлировал кто-то сквозь толщу мутной воды. Наверное, один из тех двоих утопленников, что дрейфовали сейчас среди размокших, бесцветных обрывков
Оборотень не договорил, с силой затолкав обратно другие слова, рвущиеся изнутри. Сейчас они прозвучали бы в лучшем случае как богохульство.
Вместо этого просто сунул руку в тяжелый карман и оглянувшись, словно только что проснувшийся посреди людной площади человек, свернул за угол дома, оказавшись в сумрачном, совершенно безлюдном проулке. Какая то часть подсознания сработала на автомате: то, что сейчас будет передаваться из рук в руки, на людях передавать очень не рекомендуется. Особенно по неспокойным нынешним временам. Особенно при наличии касок, мельтешащих в количестве гораздо более одной штуки на углу ближайшего перекрестка. Особенно, если другая часть подсознания шептала, что сейчас этого делать ни в коем случае не надо. Особенно, если третья, самая глубокая часть подсознания молчала о том, что другого выхода из этого тупика скорее всего не будет.
Коротко глянув в сторону светлого окна переулка, переложил в женские руки вещи, оставленные Еленой на кладбище, чуть задержав ее теплые пальцы в своих собственных. И, плюнув на все отсутствия прав, все-таки тихо проговорил - Прости меня
Н
е просьба простить и забыть... Просто тихое, безнадежное извинение за то… за все, что он с ней сделал


…остановилась далеко, словно не решила до конца – подойти ближе или уйти, пока не поздно. Как будто не было поздно с той секунды, когда тихий шелест ее шагов долетел до его слуха. Земля снова сдвинулась с места и поползла назад, отматывая метры и время к той роковой точке отсчета. Только сегодня все будет по-другому. Сегодня сердце не дрейфовало где-то в толще мутной ледяной воды, сегодня оно билось там где надо, пусть в него и врезался при каждом ударе острый край лопнувшего обруча. И слова сегодня были. Два года достаточный срок
- Я пришел забрать тебя
…я пришел забрать тебя отсюда…
…я пришел вернуть тебя…
… я пришел вернуть тебе то, что забрал два года назад…
… я пришел… просто пришел к тебе
В
се уместилось в четыре коротких слова. Осталось лишь выяснить, что пряталось под крупными печатными буквами, перечеркнувшими лежащий в его кармане листок. Даже если она спрятала это так глубоко, что не увидела сама. 

Это было трудно, трудно просто стоять, так далеко, слишком далеко..огти впились в ладони, что бы боль отрезвила, смахнула морок, что бы пальцы не тянулись сами прикоснуться, ощутить его..."Керн, как я была без тебя?" От безысходности, от невозможности желаемого и действительного хочется взвыть в голос..."Я не могу...."
"Керн, я ненавижу или люблю тебя?". Она так надеялась и так не ждала увидеть его сегодня, почему-то казалось, что сегодня он не появится, не придет, не прочтет письмо или вообще не заглянет в поместье Грей, где ожидало его послание, даже спеша, сбрасывая в воды Темзы сапоги, она думала, что не увидит его..егодня...сейчас. "Почему же по прежнему больно?", почти так же, как и тогда:

Туман, липкий и серый окутал сознание девушки, не давая думать, анализировать как обычно ситуацию, и только одна мысль билась: "Почему так больно?" Она как сомнамбула последовала за Керном в переулок, приняла из рук в руки свое оружие.
"Прости меня" услышанные слова не были приняты и осмысленны, просто не доходя сейчас до девушки, руки разжались и револьвер стукнулся о мостовую, под аккомпанемент звяканья упавших рядом ножей с серебряным напылением на лезвиях: можно было подумать, что неопытная оборотница непредусмотрительно коснулась жгущего метала, но это было не так: на ладонях девушки не было и намека на ожоги, просто весь этот так ценимый ей арсенал, сейчас ей был абсолютно не важен.
Запах, чужой, незнакомый, смешанный с запахом ее любимого, слишком недвусмысленно смешанный, от этого сочетания мутило, но все же Елена узнала его: Лара Морани, охотница, с которой они распивали вино после перестрелки, которая помогала победить Наин - это была именно она!
Что-то рвалось изнутри, горькое, причиняющее боль и вылившееся..ет! не слезами, а тирадой, которую произнесла оборотница, отступившая несколько шагов назад, пока не уперлась лопатками в такую необходимую сейчас опору-стену.
-Не можешь устоять перед охотницами, да, Керн? А что потом? Ее тоже обратишь и пойдешь искать другую? Плохая тактика - женщин-охотниц ой как мало!- почти выплевывала слова девушка. Позорное желание сбежать, не видеть, не знать, не чувствовать, шаги, теперь более быстрые вдоль стены, все еще опираясь на нее: кто знает, если убрать эту опору, то стоять совсем не получится..лаза опущены вниз, как будто на грязной мостовой переулка можно разглядеть что-нибудь интересное, но даже не видя оборотница ощущала Керна рядом и как же ей сейчас хотелось избавиться...нет, даже не от него самого, а от навязчиво-бьющего в ноздри запаха, запаха разрушенных иллюзий.


Оборотница покачала головой, отмахиваясь от воспоминаний, отрицая слова, произнесённые Керном.
-
Ты прочитал вызов? -чуть хрипловатый голос, привычка молчания слишком глубоко пустила корни за два года. "Конечно же прочитал, иначе что он здесь делает! Вот только вроде как вожак должен был привести свидетелей, сражения после таких вызовов должна засвидетельствовать стая..о кроме него тут ничего нет" - мысли метались, Хель пыталась думать только о своем плане, не давая себе прежней, Елене выступить вперед. Она медленно, не отрывая взгляда от Гарма начала опускаться: превращаться лучше всего из удобной позиции. В желтых глазах бушевало пламя (вернуться ли они когда-нибудь к темного-карему цвету?), плащ соскользнул уже с черной шерсти (Трансформ произошел быстро, даже излишне быстро для обращенной два года назад). Волчица просто стояла и ждала, когда стоящий напротив нее примет так же волчий облик, чуть слышный рык, рожденный где-то в глубине: "Давай, поторопись" 

Нет, значит, все же не достаточный… Под строчками не было ничего, кроме того, что было в них самих: жажды отомстить. Отторжения. Неприятия. Перевалили точку отсчета – и все покатилось по старым рельсам. Как прошлый раз…

… слова легли метко, как в тире, мгновенно отыскав то, что никак не мог найти всю дорогу от гостиницы утопленник. Оборотень быстро мигнул, как от пощечины, не сводя с пятящейся Елены взгляда. “Но это же неправда! неправда!” – яростно крикнул кто-то внутри, заколотившись в треснувшие стекла устремленных на девушку глаз.
Улови они хоть малейший признак, хоть легчайший след признака, что для нее это тоже неправда, что это говорит только ее боль, а сама она в это не верит – ни за что бы не дал ей уйти, хотя бы для этого и пришлось закинуть ее на плечо и утащить силой – до ближайшего вокзала и прочь из этого города, от всего, что заполнило его улицы невидимой всепроникающей отравой. Даже если бы пришлось встать на колени. Но то ли не разглядел, то ли его и правда не было, но оборотень остался на месте, и, привалившись спиной к стене, слушал стихающие в конце переулка шаги.
Затем, зацепившись за что-то взглядом, медленно опустился на корточки и подобрал с тротуара револьвер, все еще хранящий на себе запах мимолетного прикосновения. Такой простой, бесхитростный предмет. Вороненая металлическая трубка (…золотистые пятна, прыгающие с шелестящих листьев в пронизанные солнцем темно-карие заводи…) с отверстием, похожим на выбитый мертвый глаз (…разбитое окно, строго сдвинутые брови, секундой спустя расползающиеся над засмеявшимися глазами…), рифленая рукоятка (…белые шелковые полосы, серый предрассветный сумрак, черные волосы, рассыпавшиеся по плечам…)
Револьвер уже давно исчез, растворился, вытесненный живыми картинками, сменяющимися, наползающими друг на друга, как камешки
неровно крутящегося калейдоскопа
… дверь, захлопнувшаяся за обширной кормой Веселой Вдовы… шелковое тело, выгинающееся под руками… силуэт, выплывающий из струй дождя…роза на полу, чуть вздрагивающая от нерешительного прикосновения руки… запрокинутое, смеющееся лицо на фоне уходящих ввысь деревьев и стеблей травы… рука, осторожно опускающаяся в парящую озерную воду…бутылка, с дребезгом выплескивающая на траву сверкающий веер брызг… тусклые, обожженные слезами глаза
тучи пыли, оседающей на прижатые к щеке растрепанные черные локоны…книга, соскользнувшая с клетчатого покрывала, освобождая место падающей под бок Елене… озябшие руки, сжимающие тяжелую чашу… сияющие, лучащиеся, желтые, как октябрьские луны, глаза…... и другие - черные, умирающие... мертвые...
щелк! щелк!
ЩЕЛК!
Глаза прозрели и опустились вниз. Рука резким рывком выдернула барабан из гнезда. Пустой, сука. Расстрелян подчистую на кладбище. Оборотень откинул голову к стене и закрыл глаза. И обессилено засмеялся. Твою мать. Клоун чертов. Копперфильд–самоучка. Нашел лазейку, мать твою, да ж…а не пролезла.
И тут же, словно острый камень в застоявшийся пруд, мысль – “ Елена!!!”
Вервольф оторвался от каменной кладки и резким рывком поднялся на ноги. Воздух прорезал короткий свист, взорвавшийся резким звоном осыпающегося на мостовую оконного стекла – опозорившийся револьвер все-таки нашел себе жертву. Мостовая резко сорвалась с места и начала стремительно отматываться назад, сворачивая за угол переулка и петляя среди испуганно шарахающихся в стороны витрин и лиц... незнакомых и знакомых, но совершенно ненужных запахов… надежно спрятавших один единственный, бесследно затерявшийся среди бесконечных лабиринтов большого, равнодушного дымного города...

… лопнувший обруч скользнул на место и начал сжиматься, выдавливая сердце куда-то в горло.
Мир утонул в красно-черной дымке, застлавшей все, кроме пылающих ненавистью янтарных глаз напротив. Несколько секунд тишину нарушало лишь глубокое рычание. Затем куртка отлетела в сторону и с коротким шумом упала на траву; рядом, чуть перелетев через нее, зарылись в траву отстегнутые ножны.
(…ты ударишь ее?...) – как эхо от выстрела – ударилось и улетело прочь, уступая место следующему отзвуку (… ударишь? как на Арене?...)
- Ну, давай, - голос, хриплый и негромкий, почти такой же как волчье рычание, в которое он вплелся, только спокойный, ненормально спокойный, механический, такой не должен звучать из под расширившихся в полглаза, тускло, мертвенно светящихся зрачков. Просто не может.

Волчица стояла, как будто в нерешительности, то что Керн не станет оборачиваться и останется в человеческом облике, она не ожидала. "Хель, ты что стоишь? чего ждешь? Ты же хотела этого? Выяснить все до конца в битве..." Зверь мигнул, потом опять короткий рык: "Обернись!" и медленно, подчеркнуто медленно пошел к человеку.
"А если резкий скачек, что бы в грудь Гарма ударили лапы, что бы свалить, подмять под себя, что бы когти разорвали ткань рубахи, не полосуя ткань на ленточки, но оставляя заметные прорехи?". Черная опять замерла не доходя буквально шага, смотря на него желтыми глазами, в которых теперь можно было заметить легкую тень смятения. Еще один короткий рык сквозь сомкнутые клыки: "Обернись!"
Он был так близко..апах, его запах, это был он...свежий и чуть терпкий, как будто пробегая, хватанула лесных ягод, не заботливо выращенные человеком, а природой, терпкость терна, немного морошки, смешанная с капельками росы. Еще будучи человеком, Елена любила уткнувшись в изгиб шеи Керна, ощущать ели ощутимый, только ему присущий аромат, а сейчас..ак же хотелось завернуться в него, как в покрывало, в этот полог, ощутимый обонянием. Если бы не вмешавшая мысль, вернее воспоминание о другом запахе, запахе охотницы-Лары, которую она встретила в городе, волчица бы не выдержала и, шагнув, потёрлась об оборотня мордой, а так в глаза опять вернулся огонь: "Обернись! Я не хочу сражаться с тобой таким..тань волком!"

Несколько секунд волк и человек сверлили друг-друга полыхающими взглядами. Вернее, один полыхал. Второй мерцал, тускло и мертвенно, как блуждающий болотный огонек. Как... нет, Елена вряд ли видела то, с чем это можно было сравнить. Да и кто бы сейчас стал предаваться таким отвлеченным вещам, как поиски аналогов. Достаточно было того, что они понимали друг друга. Понимали даже раньше. Что уж говорить о "сейчас", когда оба стали одним и тем же. Конечно, он понял, чего хочет волчица, что ей не понравилось.
Губы покривились в усмешке, на секунду приоткрыв клыки.
- Ты думаешь, я пришел сюда затем, чтобы устроить перед тобой стриптиз, а потом рвать тебя зубами? К ЧЕРТУ
Усмешка стерлась, губы снова сложились в жесткую линию.
- Начинай.
 

"А вот просто поговорить ты не пробовала? Зачем такие сложности?"-устало спросил голос внутри, но оборотница уже не слушала голоса разума, злость на себя, злость на Керна, злость на то теплое чувство из нежности, трепета, обожания, страсти, понимания, близости, всего того, что называют любовью, вспыхнувшее при одном только виде оборотня, которое всегда было в ней, тлело эти годы, ожидая, подталкивая ее постоянно: вернись, вернись! Волчица прыгнула, метя в грудь, желая завалить стоящего человека. Но четко намеченная цель извернулась, уходя с траектории прыжка, только лапы коснулись травы, как Хель послала поджарое волчье тело в еще один прыжок: достать, свалить, подмять. О том, что в этой схватке она может убить или умереть, она даже и не думала....когда-то давным-давно она почти убила Керна, но сейчас Елена просто не смогла бы этого сделать, как бы злость и ярость не застилала глаза. Уж лучше умереть от его зубов, когтей, ножа или пистолета в его руках!-это был бы даже выход, выход из одиночества, на которая она обрекла себя, уйдя не только от Керна, но и ото всех.
"Я пришел забрать тебя"...."я теперь оборотень, не человек, а ты ведь любил меня человеком, а потом, с восходом луны все переменилось..."

Коротко прошипевшая трава, вытянувшиеся в прыжке лапы – четкий до резкости, застывший на милидолю секунды кадр смазался и метнулся в сторону и вверх. Правая рука резко оттолкнула землю, чуть заскользив по мокрой траве и бросая запрокинувшееся тело обратно в вертикаль. Быстрый отшаг в развороте - ловкое черное тело уже снова отрывается от земли, целя в грудь или солнечное сплетение; гаснущее небо снова накреняется и ныряет вверх. В спину и лицо толкает плотный, сгустившийся воздух – на этот раз чуть не достала, пролетела так близко, что резко выброшенная рука взъерошила шерсть на вытянувшемся боку, прогнав по сухожилиям двойной разряд – туда и оттуда, продравший до почти раздавленного сердца - слишком резко, слишком сильно – или разорвет, или разорвется; бам! – что-то сильно толкнулось изнутри, отозвавшись в ушах тонким звоном. Похоже, сжимающиеся тиски не выдержали первыми. Внутри стало свободно и горячо, ничего лишнего, ничего, кроме чистого, обжигающего, растекающегося жара. Как прошлый раз не будет. И гори оно ясным пламенем. Оно и горело – все, что так долго не давало дышать, вынесенное и оставленное тлеть и гнить отхлынувшей водой.
На этот раз никакого подъема – оборотень перенес вес прямо в движении, превращая падение в быстрый перекат через бок и тут же вскидывая и разворачивая корпус с изготовленными к блоку или захвату руками – еще в рывке, еще отталкиваясь коленом от земли; принять на хребет тяжесть, утроенную напружиненными стальными мускулами – трюк из разряда “лови! поймал? чего молчишь?” - совсем не то, что сейчас было нужно.
На мгновение две пары горящих глаз снова прочно перехлестнулись взглядами – слишком быстрыми, для того чтобы можно было разобрать, что там между ними произошло… но вместо того, чтобы в очередной раз уклониться, оборотень рванулся навстречу несущейся на него волчице, в последний момент сделал резкий рывок в сторону, обхватывая одной рукой поросшую густой шерстью шею, сбивая ее сбоку всем корпусом, а второй рукой обхватывая поперек груди и хватая за передние лапы. И последний этап – ноги плотно обхватили задние конечности волчицы, яростно брыкающиеся в попытке найти опору. Это уже завершающий, после того, как мокрая трава довольно прохладно и жестко приняла на себя два сплетшихся тела. Но все эти нюансы как-то совершенно прошли стороной. Сейчас центром мироздания было теплое, яростно вырывающееся и живое, которое надо было любой ценой удержать от повторения старых и свершения новых глупостей... в том числе ( а может быть, в первую очередь)– своих собственных. 

Наверное, это было закономерно и ожидаемо: оборотень был намного опытнее в рукопашной, а Хель не нападала, собираясь разодрать его клыками, а пыталась..а как будто она сама понимала, что хотела сделать! пыталась, просто сбить его с ног, раз не получилось с "уговорами" заставить перейти с двух конечностей на четыре. И теперь оборотница, хоть и не была полностью "спеленутая", но простор маневра тем не менее утратила. Волчица пыталась вырваться из захвата, билась, изворачивалась в путах рук человека, хоть просто человек не смог бы ее удержать..отом притихла, замирая, то ли покоряясь неизбежному, то ли копя силы для нового более решающего рывка. Тихо рыкнула, щелкнула зубами: "ты что себе позволяешь? так не честно!"

Неизвестно, сколько продолжалась эта борьба в партере - чувство времени совершенно забыло о своих обязанностях, полностью захваченное и подавленное разыгравшимся действом... но одно можно было сказать с совершенной точностью - вряд ли она заняла больше времени, чем предшествующая ей рокировка. Наконец рывки прекратились, клочья выдранной травы перестали взлетать в воздух из-под скребущей по земле лапы, и волчица расслабленно замерла. Лишь бок, приподнимающийся в такт чуть сбившемуся дыханию, напоминал о том, что несколько секунд назад в руках оборотня билась и извивалась разъяренная, исходящая рычанием черная фурия. Оборотень малость расслабил окаменевшие плечи и чуть повернул голову, не отрывая щеки от густой, щекочущей шерсти за медленно поднимающимся треугольным ухом. Стрекочущая сверчками тишина незамедлительно отреагировала низким рычанием и громким щелчком зубов.
- Дурочка... - устало проговорил оборотень и опустил голову на мокрую, холодно защекотавшую траву, - Знаешь, я так до утра могу лежать, - так же негромко сообщил он после некоторого молчания, не открывая глаз, - ты рядом, никуда не убежишь...
- Но знаешь... наверное, это все таки будет как-то неправильно, - Гарм приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на чуть дернувшееся ухо, закрывающее ровно половину наливающегося ночной зеленью неба, едва заметно вздрагивающего от гулких ударов сердца, рассказывающего тесно прижатой спине волчицы какие-то свои, не предназначенные для постороннего прослушивания вещи... пусть даже из посторонних сейчас и были здесь лишь монотонно верещащие насекомыши да зябко покачивающаяся, наливающаяся росой трава
- Отпускаю?... Отпускаю.
И медленно разжал руки. 

Некоторое время волчица не шевелилась, будто не заметила, что удерживающие ее руки разомкнулись. "Зачем ты отпустил меня? Зачем ты оставил меня?"-мысль, не относящаяся к тому, что происходило сейчас...Прикосновение тел, пусть это изначально было схваткой и удержанием и пусть с одной стороны сейчас это был шерстяной бок, а с другой человеческая одежда, дарило теплую, приятную и обволакивающую связь...На то что бы встать, потребовалось усилие, будто Хель все же разрывала путы, на сей раз невидимые. Волчица стояла рядом с Гармом, взъерошенная, опять напягшаяся как струна, но потом встряхнулась, блеснув на оборотня желтым глазом: "Всю шерсть перемял!"
Издала тихий звук, очень похожий человеческий вздох, она на что-то решилась, хоть и сама не знала, правильно ли поступает. Медленно, тягуче медленно тело начало меняться, под шерстью бежали волны трансфомации: удлинились конечности, но все так же оставаясь покрытыми жесткими густыми щетинками черных волос. Хель была сейчас и не человеком и не волком, а существом, сочетающим в себе и те и другие черты, на длинных пальцах завернулись твердые когти, волчья голова стала менее вытянутой, но все же осталась звериной. Замерла, опираясь уже не на лапы, давая возможность оборотню оценить ее теперешний внешний вид, а себе передохнуть, потому что больно, чертовски больно! стало в последнее время превращаться обратно в человека. Волны опять гуляли под кожей, как будто скручивая в жгуты мыщцы, черная шерсть медленно втягивалась, исчезала, давая место белой гладкой коже, и только на голове она удлинялась, росла, пока не зазмеилась длинными шелковистыми локонами, упавшим на лицо, спину, плечи, частично закрывая обнаженное и теперь уже полностью человеческое женское тело. И только сейчас Хель опустила глаза, оторвала взгляд от оборотня, во время всего процесса тягостой транформации она пыталась поймать на его лице, в глазах изменение, реакцию на увиденное.
-
Теперь я совсем не человек стала, во мне НИЧЕГО не осталось от человека...-голос холоден и отстранен: "А ты любил женщину, а не оборотницу! Иначе почему после моей первой луны ты....почему?"
-
Теперь мое имя Хель...-вскинутые желтые глаза: "Я потеряла право называться Еленой д'Арни так же как и карий цвет глаз".
Елена не знала, что говорить дальше, она решилась на обратную трансформацию, пытаясь что-то показать (доказать? проверяя? отталкивая?)

Оборотень высвободил руку из-под теплой меховой шеи и сел, автоматически вытирая мокрую, покрытую черными ворсинками щеку и не сводя взгляда с медленно, словно нехотя поднимающейся волчицы. Нет, уже не совсем волчицы… а затем и совсем не волчицы. Суставы, плотные бугры мускул - все сдвигалось с места и слаженно, с едва слышными щелчками, скользило и перемещалось под кожей, вылепливая из себя совершенно новое существо. Неизменными оставались лишь желтые глаза, пристально, внимательно искавшие что-то на его лице - точь в точь как его собственные две весны назад, на берегу этого же самого озера спрашивали Елену, впервые в упор наблюдающую выход Керна-Зверя: ты принимаешь меня так, как есть, целиком и полностью, со всем, что заложено, без остатка? Так и подмывало задать встречный вопрос: а ты, ты сама принимаешь? Всю себя, без остатка?
А спрашивать и не понадобилось - все объяснили несколько фраз, холодно и отчужденно отброшенные в его сторону. Со всем в них упрятанным недоверием, страхом и стремлением ( возможно, даже неосознанными, но что, черт возьми, это меняло?) спрятать, похоронить уже однажды доказавшую свою уязвимость Елену внутри суровой, живущей простыми звериными мерками волчице Хель. "Смотри, это не я, когда-то такая открытая и светлая, я черная, дикая и зубастая - разве я такая могу тебе нравиться? могу?" Господи, хоть и нет тебя, старой сволочи, она сама сейчас понимает, кому она это говорит?... То ли плакать, то ли смеяться, то ли орать благим матом...
Ни плакать, ни смеяться, ни тем более громко сквернословить, как того требовала в тот момент какая-то крайне несдержанная и столь же несознательная часть его существа, Гарм не стал. Вместо этого он приподнялся и перекатился на колено, оказавшись прямо перед сидящей оборотницей, прикоснулся рукой к черным волосам, небрежно укутавшим дохнувшее знакомым звериным жаром тело - даже не думая, что оно может отдернуться и отпрянуть, встретив новой бешеной вспышкой зрачков или какой-нибудь другой, более существенной формой пресечения. Но даже если Хель и действительно подумывала о чем-то подобном, самый удобный для осуществления момент она безнадежно упустила. Проделывать такие вещи, будучи крепко прижатым к чьей-то перехваченной, не находящей ( да и не ищущей) слов груди уже несравнимо сложнее и малоэффективнее - как с физической, так и моральной стороны дела, это факт.

В его глазах не было отчуждения, было ли понимание, принятие и даже восхищение, любование, или все же ей кажется?
Хель была в растерянности, она не знала, не понимала, как быть дальше, оказавшись притянутой в оборотню. "Керн, что ты делаешь? Значит, тебе все равно, что я такая теперь?" Время для нее замерло, застыло, осталось только близкое ощущение тепла и присутствия его рядом. Девушка мотнула головой, как будто отрицая что-то, а потом губы женщины нашли такие близкие, такие желанные губы напротив, руки скользнули по плечами, обнимая в ответ, соединяя их еще ближе, хотя казалось, куда ближе?...Мгновение, другое, третье, сейчас она послала к черту все свои мысли, сомнения, да и все вселенную, только бы ощущать, растворяясь, наслаждаясь, впиваясь в его губы с жадностью утоляющей жажду после многодневного пустынного перехода.
Но потом те же обнимающие руки стали отталкивать, пытаться разорвать тесность прижатых тел: "Я не хочу, что бы опять было больно!" И как бывало уже в случае опасности, зубы стали острее, давая своей хозяйке оружие, оборотница вцепилась в плечо мужчины, демонстрируя серьёзность своих намерений: "Отпусти меня, будет хуже!"нутри, казалось, зародилась еще одна волна трансформации, готовая опять переделать тело.
И вдруг ее накрыло воспоминание, одно из тех, что она гнала от себя, не желая вспоминать. Озеро, это же озеро, правда на другом берегу, но разве это сейчас так важно? И вот только тогда ее плечо было ранено клыками оборотня, но клыки были выпущенны не от ярости, а от страсти. "А настолько ли ты хочешь оттолкнуть его сейчас, Хель?"


РУ Новости

Little-Known, Highly-Rated movies. Find the perfect movie for your mood!

Download antivirus software from the site "Defence For Me" now!


ролевая игра