Главная » Истории и хроники » Гарм » VIII. Новый дом. Старый мир

VIII. Новый дом. Старый мир

Гарм, Елена

… Ну сколько можно мотаться по гостиницам, волоча за собой шлейф шепотков и любопытных взглядов персонала?...Нет, на шепотки-то как раз плевать с высокой колокольни – по крайней мере, в отношении Керна это дело обстояло именно так. А Елены?... То, что вполне сойдет для одного, может оказаться совершенно дохлым вариантом для двоих. Да-да, теперь уже – для двоих, уже безо всяких знаков вопросов и неопределенных многоточий.

Раннее утро...Гарм и Елена идут по городу. Мысли заняты тем, где найти сдающийся домик. В прошлой раз Елене очень быстро это удалось, но сейчас почему-то она настроена не так оптимистично. Они шли, сворачивая без определённого плана с одной улице на другую.
-Керн, смотри! - девушка указывает рукой на табличку, расположенную у одного небольшого дома "сдаётся". Район достаточно тихий, дома расположены в отдалении один от другого - такое ощущение что соседям нет дела друг для друга.
Хозяйкой сдаваемого помещения оказывается энергичная и бодрая женщина в летах. Приняв парочку за молодожёнов (я знаю, у меня глаз намётан - в таких делах я не ошибаюсь), она с удовольствием показывает им дом и после небольшой торговли отдаёт ключи в обмен за плату на неделю (цена такая же как в гостинице за день). Улыбаясь, Елена выпроваживает излишне говорливую хозяйку, которая все продолжает желать парочке счастья, да детишек побольше.
-Фух, я думала она никогда не уйдет....у меня ее стрекот до сих пор в ушах стоит - они стояли в прихожей нового жилища.
Город медленно просыпался. Неохотно, зябко поеживаясь в шали утреннего тумана и поводя мутными стеклам окон.  Гнусное время - такое вот раннее утро... Хотя...как сказать -  кое для кого это пробуждение было очень даже радостным. Например - для хозяйки дома, так приглянувшегося Елене. Гарм окинул взглядом небольшое строение – жилище как жилище, не хуже и не лучше других. Но вот говорливая дородная тетка, хозяйка дома, здесь была совсем не к месту. Она трещала и болтала, трещала и болтала, так что голова начинала идти кругом. Вервольф стиснул зубы и попытался отсечь словесные селевые потоки от своих  скручивающихся извилин…Трудно сказать, насколько хорошо это ему удалось….  но когда она завела речь о детишках, глаза у оборотня  полезли на лоб   (...Долгие зимние вечера... мама уже вернулась с охоты и с мечтательной улыбкой чистит любимый маузер, а папа как раз готовится смыться - давать жару припозднившимся коллегам мамы; они сидят у жарко пылающего камина, и он в сотый раз рассказывает сидящим у него на коленях щенк... ( дети, зараза, у людей они называются - дети ) детишкам, как папа познакомился с мамой, и он так ей понравился, что она чуть его не застрелила - на радостях, естественно, - но потом они помирились, и жили долго и счастливо; "я буду как папа!" - пищит темноволосая зеленоглазая пигалица, азартно сверкая большими невинными глазенками; "а я - как мама!" - вопит в ответ черноволосый кареглазый ще… карапуз; воздух наполняется радостными детскими смехом, залихватскими глухими ударами и перьями из подушек, потому что ключ от трюмо, где разложены все эти красивые блестящие мамины штучки, надежно спрятан под подушкой у мамы... И мама с папой с улыбкой переглядываются: “Малы еще, вот подрастут…”  Папа пристегивает ножны с любовно отполированными  мамой клинками и выходит за дверь; мама привычно вздыхает и идет готовить бинты и тщательно проспиртованные нитку с иголкой, озабоченно выглядывая в окошко – стоит ли подряженная на месяц вперед повозка, и не слишком ли “перегрелся” кучер, потому что если папа не вернется до утра, значит он опять слишком увлекся, ей опять придется  совать в карман Круглую Прозрачную Штуку и, заботливо подоткнув детские одеяльца, нарезать круги по Лондону, надеясь, что ей удастся найти папу до того, как он окончательно остынет; впрочем, на этот случай в шкафу у нее давно висит красивое черное платье )
Из горла оборотня вырвался какой-то странный сдавленный звук, и он поспешно отвернулся в сторону. Хозяйка на секунду притормозила свою Ниагару и подозрительно уставилась в его сторону  - и была тут же ловко выпихнута с самыми лучезарными улыбками Еленой на улицу.  Оборотень пинком захлопнул входную дверь и сполз по стене,  самым неприличным образом задыхаясь от смеха.
Девушка недоуменно покосилась на Гарма.
-Что с тобой, милый? - хозяйкина болтовня ее только утомила и даже больше смутила, то что она говорила о них, о детях...Это отдавалось болью где-то внутри: "Разве я имею права иметь детей? когда каждый день рискую жизнью...прочь, прочь...не хочу даже об этом думать....хотя...хотя, парочку "волчат", похожих на него...."-она присела рядом и ласково коснулась щеки мужчины, на которой шрамы от ожогов уже были почти незаметны. "как там говорила хозяйка: дети это естественно, когда молодые любят друг друга?...и что-то она там еще заливала про кровать....что очень удобная, широкая и главное крепкая? Ну и мысли у этой вдовы!...она ж вроде упоминала что вдова....ой! чего она только не упоминала! кровать...а что и правда, может посмотреть на кровать? такая ли она что расписала хозяйка?"-и тут девушка почувствовала, что смущается еще больше, она опустила глаза, лицо неумолимо начало заливаться краской.
(“Милый?” К чему бы это… Вроде бы, ничего не натворил…пока…)
Оборотень перестал смеяться и медленно повернулся к Елене. Пристально посмотрел на сидящую рядом девушку… и сразу прочитал на  залитом румянцем лице все мысли, роящиеся в ее смятенной голове. А еще он почуял их – почуял, как зверь чует молодую, ищущую любви самку. В доме повисла звенящая тишина. Гарм ждал, пока Елена поднимет на него глаза; наконец их взгляды пересеклись 
-(...уверена, что хочешь этого?  что не пожалеешь -  потом, когда будет поздно?)- спросили золотисто-зеленые звериные глаза
Елена смутилась еще больше, поняв что она сейчас для него как на ладони. Не знаю, честно не знаю, если бы я понимала сейчас что-то, то сказала бы. Драться намного легче, там просто рефлексы - и думать не надо, только действовать. Легкое касание рукой его волос (Сказать ему: давай подровняем обожжённые кончики....Уйти от этого момента, когда итак все понятно, но не знаешь что дальше....или нет)
Такой он видел ее впервые. Охотница, жесткая, всегда уверенная в себе и в том, что надо и не надо делать, исчезла без следа, словно ее никогда и не было. Осталась лишь растерянная, ждущая помощи женщина. Тогда он поднял ее на руки, совсем как в первый раз, в парке, и понес в зеленоватый полумрак спальни. На протяжении всего  короткого и безумно длинного пути  зеленые и карие глаза ни на секунду не прекращали  разговор, и сейчас в воздухе между ними повисали все незаданные вопросы и неполученные ответы, которые ни в коем случае нельзя было доверить словам… особенно сейчас

- (… ты понимаешь , на что ты идешь?…ты согласна принять все так, как есть?... )

…ее руки обвили его шею, как будто неожиданно у нее выросли крылья, она не ощущала своего веса - Гарм дал ей эту легкость...
(....сейчас да, а о будущем я думать не хочу...а ты? что это значит для тебя?)

- (… что это значит для меня? что  мы станем так близки, как только могут быть два не связанных  кровью существа  – а  разве это может означать  что-то еще?
или, может быть, ты готова отказаться от своей человеческой природы?...)

…(с грустью)
- ( да, мне казалось, что это может означать что-то еще…) (…отказаться от себя - человека?...)
паника, отчуждение - (…нет, не хочу!...)

-(...  твое право, я не могу тебя принуждать... не хочу. но если ты не можешь отказаться от себя - человека, а я не могу жить, как человек, значит, мы не сможем постоянно быть рядом ... как бы нам этого ни хотелось... ты понимаешь это? )

…(горькая усмешка)
- (…ты еще забыл добавить, что может случиться так, что кому-то придется убить другого...я уже пыталась это сделать, наверное будет твоя очередь…)

волк даже чуть замедлил шаг, растерянно, с недоверием глядя на Елену
- (... ты действительно так думаешь? или просто хочешь сделать мне больно? не представляю, зачем тебе это нужно… но, знаешь, пусть уж лучше будет второе… иначе это будет означать, что я снова ошибся, и мне только показалось, что что-то изменилось, а на самом деле все осталось по-прежнему…)

- (…нет, я не хочу сделать тебе больно!..)- отрицание, смешанное с негодованием, рука легким прикосновением ложится на левую сторону его груди, на сердце
(…мне хочется верить, что изменилось...)

- (…хорошо...)
Взгляды разъединились. Оборотень отвел глаза от ее лица и посмотрел на что-то находящееся прямо перед ним.

Крепко прижимая к себе девушку, волк легко вспрыгнул на кровать, шагнул вперед, сминая сапогами тонкое чистое поле покрывала… затем плавно опустился на колени и бережно, словно на алтарь, положил  ее в самом центре. Несколько мгновений пристально вглядывался в ее глаза, словно пытался разглядеть что-то в самой глубине темных карих зеркал… Нежно провел ладонью по ее лицу - и начал освобождать ее от всего того, что сейчас было не просто лишним…   вообще потеряло всякий смысл и значение. Зачехленный меч, сапоги, плащ, кобура, кинжалы, - на полу рядом с кроватью быстро рос темный холм ; последними в него полетели его собственные сапоги и ножны.
Девушка совершенно не противилась тому, что бы лишиться своего арсенала (хотя два кинжала, прикреплённые к предплечьям, пока остались незамеченными Гармом), но она и не помогла ему...в этот момент Елена поняла, что боится - нет не склонившегося над ней Керна, а того что происходило между ними, оно не поддавалось логике, а она привыкла просчитывать на несколько шагов вперёд (…Керн, все-таки что я для тебя?...)
(…что с тобой? ты боишься? чего? или ты просто отвыкла любить кого-то? любить – значит приоткрыть свое сердце, сделать его более уязвимым…а это мешает… охотиться… да? ведь так и есть?...)
Оборотень склонился над девушкой, чуть приподняв ее одной рукой  под плечи. Темно-русые волосы упали на лицо Елены, щекоча ее щеки, шею; губы соприкоснулись – жарко, неудержимо, так что заостренные волчьи клыки легонько стукнулись о жемчужные зубы,  - и не отрывались друг от друга, долго, пока хватало дыхания; в то же время пуговицы ее рубашки покорно, одна за другой разошлись под его пальцами,  шелк скользнул в стороны и раскинулся по покрывалу, словно черные крылья. Рука вервольфа снова заскользила по шелку - теперь уже живому, горячему шелку ее кожи… нежно и властно.
(мешает...очень мешает....я с легкость позволила тебе разоружить себя, чего никому не
позволяла....а ты же не человек...ты...нет, это я...я просто потеряла голову)  секундное
замешательство (но ты знаешь, мне это нравится) , прикрыв глаза, она отвечала на его
поцелуй...а потом почувствовала прохладу воздуха на своей коже, которую тут же вытеснил обжигающий жар прикосновений.
Она посмотрела на оборотня сквозь опущенные ресницы, в его взгляде она увидела нежность, а еще лицо было сосредоточенным, как будто он решал какую-то сверхсложную задачу (имя которой Елена)
(Хватит сомневаться и взвешивать все за и против, ты же уже давно все решила, зачем эти "трепыхания"). Руки девушки легли на талию Гарма (одежда...мешается). Потянув за ткань, она вытащила заправленную рубашку, пальцы забрались под материю, дотрагиваясь до кожи. Потом она опять потянула ее вверх, показывая оборотню взглядом -(…сними…), возиться с пуговицами у нее терпения не было. Елена поняла, что такая поза сковывает ее, она продвинулась чуть вверх ( а кровать и правда была большой )  и встала на колени напротив оборотня, который как раз успел освободиться от рубашки. Заведя руку на спину, она расстегнула бюстгальтер ( вероятно, Керн и ловко справляется с этим предметом женского гардероба, но проверять так ли это и, возможно, терять время не хотелось ). Прильнула к нему, целуя шею сверху вниз, зубками прихватила там, где шея переходит в плечо...
Изящные руки, словно два нежных,  теплых зверька, скользнули под  рубашку оборотня, и прошлись по коже - сначала нерешительно и осторожно, затем все более смело и настойчиво. Сердце замерло и ухнуло  вниз - так что что-то мучительно сжалось в груди, вышибая из легких дыхание, - и помчалось бешеным галопом, разгоняя по сосудам вскипающую кровь. Комната наполнилась жарким  туманом, скрывшим все, кроме сидящей перед ним девушки. Волк втянул в себя сгустившийся обжигающий воздух, ощущая гулкие удары сердца сразу во всем теле  – в груди, голове, руках, в горле – своего? Елены? их обоих? – трудно было понять, да и не важно…  Через несколько мгновений вся одежда оказалась на полу, на груде остальных ненужных вещей. Он откинул голову, подставив шею ее горячим губам(… ТЫ ПРЕКРАСНА…) сильные руки ласкали  прекрасное, гибкое тело (… Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ…). Резкая вспышка сладкой боли прокатилась от плеча по позвоночнику волной мелкой дрожи. Оборотень  засмеялся (… ты решила меня загрызть, красавица?…), обхватил Елену руками и снова опрокинул на спину, накрыв ее мощным торсом. Горящие глаза волка проплыли перед ее лицом, приоткрытые губы  нежно коснулись  вздрогнувшей шеи и пошли ниже, ниже, ниже, по вздымающейся упругой груди, вниз, по плоскому твердому животу, по изнывающим от страсти бедрам... Внезапно он крепко и нежно обхватил ее стан и плавным рывком подтянул к себе, оказавшись над распростертой на кровати женщиной.
Две ладошки уперлись ему в грудь, мягко, но настойчиво отталкивая мужчину, заставляя его вернуться в прежнее положение (не спеши, я хочу мне еще немного "поиграть" с тобой). И тут она замечает, что к ее предплечьям все еще пристегнуты кинжалы, отстраненная мысль проскакивает где-то на грани сознания, в той его части, которая еще способна связно мыслить (обнаженная и с оружием...оригинально). Резкие движения и крепящие ремни с кинжалами летят куда-то прочь, застежки повреждены, но это совершенно не волнует Елену, всегда трепетно относившуюся к сохранности своего оружия. Руки девушки скользят по его ногам вверх, на талию, потом за спину. Ноготки несильно впиваются в кожу. Потом отпускает, разворачиваясь к нему спиной, запрокидывая голову, целует.
-Я люблю тебя - вслух произнесенная фраза, сжигающая все мосты...
Она трется о мужчину, выгибая спину.

• VIII. Продолжение