Ролевая игра «По ту сторону»

 

 

 

 

 

 

 

Содержание:

 

 

 

 

 

© «Перепечатка любых материалов сайта как в сети, так и на бумаге и их коммерческое использование запрещена и преследуется по закону.»
Главная » Истории и хроники » Гарм » ХХ.3. Тьма над Лондоном. Уврит.

ХХ.3. Тьма над Лондоном. Уврит.

Лара, Гарм, Рудый, Кайна Грейленд, Нэт, Каролина, Нэй Кид, Ломион Райли, Иррэн Эрлаухтер, Фаби 
…старое заброшенное кладбище. Уврит. Прождавшее чертову кучу времени, для того чтобы в один осенний день стать полигоном первой демонстрации Силы существа, чье имя так долго оставалось для живых лишь байкой из древних, полузабытых легенд. Демон Наин. Само Уврит этого дня не пережило. А все те, кто волей случая оказался в числе “встречающих” Наин?...Будем честными – с трудом…

Почему-то Аня даже не задумалась над тем, правильно ли то, что она оставляет полковника с той девушкой. Она вообще не задумалась. Сказали "делай так"... она и сделала. Словно кто-то направлял заводную куклу, не утруждая себя объяснениями... просто потому что куклам объяснения не требуются. Это было непривычно и неприятно...и тем более неприятно от того, что Кайна не понимала что собственно происходит. Весь путь от таверны до кладбща в рыжей голове царила блаженная пустота. При этом она совершенно четко помнила что происходило, кто и что ей говорил, но никак не проявляла своего отношения к происходящиму. потому что своего отношения у нее в те моменты не было. 
Только подъезжая к воротам старого кладбища, девушка словно начала приходить в себя. Она помотала головой, вставляя нужные шарики в положеные им ролики и осмотрелась. 
-Мда... уж послали так послали, господин полковник. Странное у Вас представление о местах, где прличная девушка может с удовольствием провести время... 
Покосившиеся ворота оказались распехнуты и Кайна, не долго думая, въехала на территорию кладбище. 
Главное - никого не сбить. А кого я тут собью? Ну.. зомби какого-нить... ему ж обидно будет, если его собьют... 
Кэб остановился недалеко от ограды. Рыжая спрыгнула на землю и привязала лошадь к какому-то покосившемуся кресту. Нериятный ветер...и общая мерзопакостность места заставили одеть плащ. 
Чем убить время? осмотр багажа принес несколько бутылок виски... Ненавижу виски. и коробочку с серебряными пулями. 
Одинокая фигура с костром на голове и черном плаще уютно уселась на ближайшую могилку, закурила папиросу, откупорила бутылку с элитным самогоном и неторопясь принялась перезаряжать оба револьвера: свой и одолженый Рудым. 
- Что ж бояться своей силы, кто счастливее нас, коли 
Нам успеть суждено было, пуще птиц полюбить волю? 
Ветер бил в лицо, а жизнь уходила из тела, темно-красными каплями падая в дорожную пыль. Прочь от Лондона тянулись беженцы, которые озлобленно кричали вслед едва не сбившему их всаднику проклятия. Неожиданно из повозки впереди вынырнули три одинаковые рожицы, и Рудый осадил коня. 
Кровь близнецов, неужели удача решила повернуться к нему своей лучшей стороной. Пронизывающий взгляд древнего вампира в наивные детские глаза, и тихий шепот,  
- Идите ко мне.  
Мальчишки тянут руки, а их отец, с ужасом в глазах, застывает на месте, сживая в руке топор. Потребовалось несколько минут, чтобы усадить троих шестилетних мальчишек перед собой, и придерживая и одной рукой, рудый вновь погнал коня. Еще немного и он сворачивает с дороги и оказывается у ворот кладбища.  
- Кайна, ты тут? Кайна, приготовь оружие, и загони кэб на кладбище, - он на конец видит потягивающую спиртное лейтенанта.  
Ссадив мальчишек в кэб, спрыгнул на землю и помогает спуститься с лошади Каролине. 
- Проходи на кладбище, я пока кое-что приготовлю для церемонии. Не бойся, с тобой будет все хорошо.  
Улыбнувшись девушке, сорвал с одного из ящиков крышку и сделал глоток из бутылки с кровью оборотня. Дрожа всем телом, закрыл и положил ее на место, а потом одним ударом перешиб у корня одно из растущих рядом с кладбищем деревьев.  
- Это же осина, дрянь. а не дерево. 
- А где я тебе сейчас дуб найду? Лучше как есть, чем ни как...
 
Руки рвут дерево, превращая его в три грубые фигуры, в которых угадываются человеческие черты. А губы тихо шепчут,  
- Каролина, с тобой все будет хорошо, чего не скажешь про меня. 
Щеки опять коснулась крошечная, но сильно пахнущая, капля крови, смешавшаяся со встречным ветром. 
Интересно, будь он обычным вампиром, продержался бы он так долго? Да и что вообще за... а да, он говорил что-то насчет проклятья. Так что, те слова в комнате, это было таки всерьез? О, бедняга, так вот она какая - любовь аристократов... 
Кид еле успел осадить коня вслед за Генрихом. Из повозки, одной из многих, двигающихся по дороге из города, вылезли трое мальчишек и, как зачарованные пошли к что-то шепчущему Древнему. Сжав зубы, Нэй отвернулся, скользя взглядом по идущим мимо людям. Когда бокове зрение поймало тускло блестящий топор в руках дрожащего мужчины, вышедшего из той же повозки, что и дети. Генрих уже садил мальчишек перед собой и Кид двинул коня на мужчину, оттесняя того дальше к повозке. Дрожащий человек скользил полубезумными глазами по странной троице сейчас так просто отрезавшей от него его детей. 
А вот и рыжеволосая. Кэб стоял у ворот кладбища и женщина, сидевшая неподалеку, занималась занятным сочетанием дел: пила и чистила оружие. Кид молча спрыгнул с коня, ничего не спрашивая и из-под полуприкрытых век следя за действиями Древнего. Тот действовал явно целенаправленно, но больше было похоже на метания. Оборотень подошел к воротам и закрыл их, закрепив тяжелой цепью, висевшей на створках без замка. Нэй обернулся. В воздухе на несколько секунд проплыл мимо запах крови, такой же, как у него. Скользнув взглядом по ящикам, Кид посмотрел на рыжеволосую. 
Судя по всему, она тоже не особо в курсе, в чем дело. 
После дневной встречи в городе такое продолжение знакомства с этими двумя казалось полунереальным. 
Явился... да еще и с компанией... Знакомые все лица! - Последний момент вызвал у девушки неподдельное удивление и живейший интерес. Заряженые револьверы были заткнуты за пояс, чтобы можно было быстро выхватиить, не путаясь в полах плаща. Аня выкинула куда-то за спину опустевшую бутылку и на удивление твердой походкой направилась к вновьприбывшим. Несмотря на выпитое, движения были четкими, а мысли понятными и лаконичными. Видимо, колличество алкоголя в крови на сегодня достигло критической массы и более эффекта не производило А может все дело было в излишке адреналина.. Да кто этих русских вообще разберет?! 
-Полковник, Вы их сюда расстреливать привезли что ли? - с усмешкой поинтересовалась она. - В любом случае, хотелось бы познакомиться... всегда интересно знать в чью жизнь отбираешь. Кайна Грейленд. - представилась она, отвешивая легкий поклон на мужской манер. 
Только сейчас она обратила внимание на трех детей, безучастно сидевших в кэбе. Интерес сменился на тревогу и неуверенность. 
-Зачем здесь дети? Только не говори мне, что это твои сыновья, все равно не поверю. Вы - Древние - шустрый народ, но не до такой же степени. Генрих... я надеюсь, ты не собираешься... Ты должен понимать, что я не могу допустить убийства детей! 
Глядя на то, что начальство вытворяет с деревом, Кайна окончательно засомневалась в его адекватности. И дело даже не в том ЧТО он делал, а в том КАК. Судя по резким движениям и какой-то маниакальной сосредоточенности, княз балансировал на грани смерти и безумия. и было совсем не ясно, что наступит раньше. 
Мда... не знаю для кого я готовила оружие... но терзают меня смутные сомнения, что применять его придется не совсем... 
Домысливать она не решилась. Серега, поторопись... кажется тут начинается нечто, с чем я в одиночку не справлюсь. 
Каролина почти кулем свалилась на руки Генриху. Всю дорогу она плохо понимала, что происходит - люди, злобные взгляды, зачем то Генрих взял с собой детей, все его непонятные действия, кладбище... Все старые сомнения, отвергнутые при виде окровавленного и истощенного лица Древнего вернулись вновь. 
Зачем он привез меня сюда? Что хочет делать? Может быть, я ошиблась в нем? Может он все же решил меня убить?? 
К ним подошла рыжеволосая помощница князя: 
Полковник, Вы их сюда расстреливать привезли что ли? В любом случае, хотелось бы познакомиться... всегда интересно знать в чью жизнь отбираешь. Кайна Грейленд. - эти слова испугали ее еще сильнее. Руки начали мелко подрагивать. Было очень страшно. 
Каролина сделала пару шажков, встала впотную к Нэю и взяла его за руку.  
Неужели я все таки ошиблась?! Я... меня убьют... Что же делать? - посмотрела на рыжеволосую, на Генриха с маниакальным упорством ваявшего что то напоминающего тела из дерева. 
Они меня не выпустят... - потом покосилась на Нэя и решив что то про себя, приподнялась на цыпочки и шепнула: 
- Нэй, я тебя очень прошу, уезжай отсюда. Тебе здесь не место, ты же понимаешь? Высокородные господа - и ты... - Пусть лучше обидится насмерть и уедет, чем останется и попробует меня защитить. Лучше живой и обиженный, чем... 
- Никто никого расстреливать не будет... - хрипло проговорил Рудый, затаскивая вытесанные из дерева фигуры на кладбище, и ничего не ответив про детей.  
Через мгновения тяжелые могильные плиты летели куда-то за дальний склеп, древний торопливо обежал получившийся пяточек, больше похожий на принюхивающегося волка, чем на вампира, и с ожесточением разломав несколько каменный крестов, вонзим в землю на этих местах деревянные изваяния полукругом.  
Чувствуя как в песках, отмеряющих его жизнь, падают вниз последние песчинки, поклонился каждому из них, надкусив запястье провел собственной кровью по губам и глазам вырезанных и з дерева идолом, и упал на колени. Три пары внимательный глаз пронзили взглядами, словно раскаленными клинками его тело, и будто вздернули в земли. 
Рудый поднялся с колен, с облегчением вдохнул воздух, и услышал, вернее, почувствовал, где-то в глубине своей души тихий шепот, похожий на грохот лавины за дальними горами.  
- Помни о своем долге, воззвавший к нам.  
- Вляпались, - обреченно пробормотал волк, - Само собой, о Великая Троица Нижнего Мира!  
- Значит так, - проговорил, наконец сумевший перевести дух Рудый, чувствуя, как спину буравят три взгляда идолов.  
- Если кому-то что-то непонятно, я сейчас все объясню. Во-первых, я воззвал к древним богам, чтобы избавиться от гибельного проклятия, которое на меня наложила одна демонесса. А во-вторых, я собираюсь попробовать заткнуть ей ту нору, через которую пробирается в наш мир. Само собой, хотелось бы заткнуть ее навсегда, но и пара дней отсрочки будет неплохо, будет время найти способ остановить ее раз и навсегда, и спасти жизнь леди Каролины.  
Все эти объяснения были совмещены с выливанием в бочонок с керосином ведра жидкого мыла и перемешиванием всего этого до состояния однородной массы. Следом из ящика были извлечены бутылка с кровью истинного оборотня, немного в бочонок, с кровью древнего вампира, тоже пару стаканов туда же, и пару пакетиков с сушеными травками, которые отправились в получавшуюся жижу последними.   
- Вроде бы готово... - проговорил с сомнение Рудый, и извлек тяжеленный стальной жезл, с массивным навершием в виде оскаленного черепа.  
После чего всучил обе початые бутылки руки Кайны, для чего ей пришлось спрятать револьверы за пояс, и проговорив, 
- В соответствии с протоколом "Гавриил", увеличиваю твои возможности, в случае моей гибели сделай, все чтобы задание было выполнено.  
Проткнул своими клыками кожу на плече Ани, и почувствовал вкус ее крови.  
После чего сбросил плащ, и взял в руку жезл.  
- Если решишь дезертировать, в кармане плаща противоядие, действует пару минут после укуса, так что думай быстрее.  
Остановился перед Каролиной и улыбнулся,  
- Не бойся, мне не нужна твоя жизнь, лишь немного крови.  
- Кстати, как только это все закончится, - он устремил взгляд своих глаз на оборотня, стоящего рядом с девушкой,  
- Отвези ее на любую святую землю, церковь, монастырь. Чем труднее будет демону найти ее, тем будет лучше. Если останусь жив, помогу как смогу, если нет…  
Вампир на мгновение задумался,  
- Найдите оборотня, Керна Стоуна. Он тоже занялся поиском средства борьбы с Наин, но будьте осторожней, он, похоже, необдуманно заключил союз с какими-то охотниками, а среди них есть и такие, что с радостью бы сожгли весь мир, лишь бы уничтожит всех, кто не похож на них.  
- А теперь, леди Каролина, не бойтесь 
 
Перед самыми покосившимися воротами кладбища спешились, и на территорию вошли уже пешком, ведя всхрапывающих, нервно вздрагивающих шкурой лошадей под уздцы. Перед первым рядом провалившихся, заросших бурьяном  надгробий оборотень снова остановился и медленно огляделся. Кладбище производило впечатление старого, очень старого и заброшенного уголка, не забытого разве что легким морозным ветром, гоняющим между редких стволов одряхлевших деревьев горький запах каких-то неведомых трав и сонно перешептывающийся с их зябко ежащейся от совершенно не сентябрьского холода листвой. Оторвав взгляд от смутно белеющих покосившихся крестов, Гарм повернулся к остановившейся в паре шагов Ларе 
- Что именно ищем? Ориентиры какие-нибудь есть? 
Кладбище было не только старым. Оно, судя по всему, было еще и огромным. Так что последним, что сейчас Гарму хотелось бы услышать - так это что никаких определенных ориентиров у Морани не имеется и копать надо начинать прямо отсюда. 
Лара поежилась – ну не любила она кладбища. Не потому что боялась мертвецов, просто не везло ей с кладбищами – всегда ветер, сырость, потом то насморк начинается, то пули из себя выковыривать приходится. 
Привязав лошадку к какому то кресту и оставив ее меланхолично пережевывать остатки былой роскошной могильной поросли, Лара отвязала от седла сверток, размотала его – кирка и две лопаты, побольше и поменьше. Он тешит себя иллюзией, что я буду копать. Убейте меня, я брежу. Никак не привыкну к тому что оборотни…такие 
Но в слух фыркнула: 
- Ищем труп. По имени мисс Изабелла Кимберли Уилкс. Поступила из лондонского приюта для бездомных стариков. Как находим табличку – начинаем тупо рыть под ней. А если таблички не будет, будет тупо рыть наискосок – от входа и до входа, пока не найдем череп с черным длинным клыком? Задание понял? Выполнять, партнер – подхватила с земли лопату и кинула оборотню, потом нехотя взяла вторую – Предлагаю разбить кладбище на квадраты и поделить их между собой – чтобы время не терять. Что скажешь? 
Гарм перехватил летящую в него лопату и равнодушно пожал плечами 
- Скажу - пусть так, - про себя же подумал, что эта самая Уилкс была все же довольно своеобразной теткой, если додумалась приспособить поистине неоценимой ценности вещь под такое дело, как пережевывание подгорелой приютской каши. 
Уилксов на кладбище обнаружилось великое множество. За те двадцать-тридцать минут, что оборотень  отшагал по узким заросшим тропинкам, разбивая ботинками узенькие язычки выползающего из жесткой травы тумана, насчитал он их никак не менее десятка. И неизвестно еще, сколько их пряталось под надгробиями, кои время при активном содействии ветра и дождей обезличили до полной нечитабельности. Только вот никого по имени Кимберли среди них пока не оказалось 
- Ну где же вы, мисс Кимберли? К вам гости, ну нельзя же так... - укоризненно прошептал оборотень,  двигаясь вдоль бесконечных рядов неведомых Джонсов, Стивенсов, Паркеров и проч и проч. Нет, мисс Кимберли за годы своей приютской жизни  явно составила о соотечественниках не слишком лицеприятное мнение и желанием возобновить общение определенно не горела. Зато местные духи бесшумно бредущую между могил темную тень явно приняли за кого-то из своих и расслабились - на свой легкомысленный приведенческий манер. Шелестели бурой спутанной травой, трогали толстые стебли полыни, заставляя их бессмысленно раскачивать ссохшимися верхушками, роняли с полурассыпавшихся надгробий камешки, вздыхали  и невнятно жаловались на какие-то свои невзгоды. Оборотню разбираться со всеми их непонятными проблемами было недосуг. Гораздо более его привлекли далекие, но отчетливые звуки, донесшиеся откуда-то с другого конца кладбища, в коих без труда угадывался протестующий треск сокрушаемого дерева. Морани так далеко уйти успеть явно не могла. Да и врядли, даже учитывая всю ее вспыльчивость, стала бы Лара Морани вымещать досаду по поводу затянувшихся поисков на ни в чем не повинном дереве. Скорее бы уж она нашла какое-никакое живое существо, нарвалась на ссору и изрешетила его пулями. Неподвижно замерший оборотень прислушивался еще несколько секунд, затем задумчиво обернулся в ту сторону, где предположительно блуждала сейчас его напарник. Нет, предупреждать о чем-то постороннем присутствии охотницу не требовалось - глухотой Лара Морани определенно не страдала, отнюдь. Да и в неспособности постоять за себя обвинить ее тоже как-то язык не поворачивался. В общем, повода для непосредственного вмешательства пока определенно не усматривалось. Гарм повернулся и снова пошел вдоль могил, внимательно разбирая полустертые закорючки изгрызенных временем букв. 
Бабуля, бабушка, солнышко ты мое клыкастенькое, старушка ты моя незабвенная, мать твою, где ты, яхонтовая моя, драгоценная, сука старая… Прости, бабуля, это я сгоряча, ну давай же, красавица, покажись… - когда Морани поймала себя на мысли что бормочет это вслух, она остановилась, смачно выматерилась, схватила с земли камень и швырнула его в первое попавшееся надгробие. Надгробие тихонько скрипнуло и опало как озимые. 
Неудобно получилось… - совесть была не ее коньком, но как то было неприятно осознавать, что когда над ее головой будет стоять такая «корона», ее тоже может сбить просто от нервов какая то охламонка. 
Подправив памятник, Лара развернулась было идти дальше, но нога в этот момент провалилась в гостеприимно распахнутый зев осыпавшейся могилы. Морани конечно же не упала, спружинив руками от земли. Точнее от заросшего какой то мерзопакостной травой камня. Но выругалась снова от души. Это кладбище сведет меня в могилу. А тож, далеко ходить не надо… Либо убьюсь, либо покалечусь… Какая позорная смерть… И какую чушь я обдумываю, твою мать… - последняя мысль была особенно проникновенна.  
Лара поднялась на ноги, мстительно глянула на отомстившую за свое поруганное надгробие могилу, а потом совершила странное – быстро присела на корточки и начала расчищать соседний камень. Скоро проступили буквы: 
Изабелла Кимберли Уилкс  
Лара не выдержала – поцеловала пыльный холодный камень: 
- Ну, здравствуй, родная! – и вытащив револьвер, пальнула в воздух, ни мало не заботясь о том, что ее могут услышать или даже увидеть – Люби-и-и-имый, иди скорее сюда, я нашла нашу бабушку-у-у! – трубный зов получился дай Боже. Оборотень должен был прискакать на него незамедлительно. 
Первой мыслью, промелькнувшей в голове оборотня при звуке выстрела и прорезавшем темноту вопле было - что бабушка Уилкс не совсем умерла и нашедшая ее Лара Морани это дело исправила. Второй - что бабушка Уилкс не совсем умерла и дело тоже исправила, но уже в отношении нарвавшейся на нее Морани. Второе было более привлекательно, но так же нереально, как и первое, так что оборотень не без сожаления отогнал отдающий белой горячкой образ Морани, сидящей на верхушке самого высокого креста и отстреливающейся от злобно атакующей его подножие сверкающей каменным клыком старушки и, все еще посмеиваясь, быстро двинулся на голос. 
Беззвучно выскользнув из темноты рядом с сияющей охотницей, Гарм несколько секунд созерцал голосистую напарницу, затем довольно невозмутимо поинтересовался 
- Ты чего так орешь, Морани, смотри, сейчас покойники из земли полезут - решат, трубы Страшного суда протрубили...- приблизившись к месту захоронения, оборотень окинул место готовящегося акта вандализма и разграбления могил оценивающим взглядом - и мысленно поблагодарил администрацию приюта за то, что они оказались такими окаянными сквалыгами и на могильную плиту мисс Изабелле Кимберли Уилкс бессовестно зажались, - Ладно, если эту Уилкс сразу перехватить получится... а то ищи ее потом в толпе... 
- Так, ладно... - оборотень осторожно ступил на осевший могильный экс-холм - еще раз коротко прислушался, повернувшись в ту сторону, где недавно кто-то надругался над древним кладбищенским древесным населением. Прикидывать, услышан ли поднятый Ларой шум, не приходилось - не услышать его мог бы разве что покойник, причем не абы какой, а исключительно откинувшийся от передозировки снотворного. Оборотень перестал зондировать взглядом темноту и серьезно посмотрел на Лару - Короче, Морани. Если что - на суде все вали на меня. Они в жизнь ничего не докажут, ты главное – отпирайся и  все отрицай, -  и быстро подмигнув Морани,  поудобнее перехватил лопату и всадил ее в тяжелую глинистую землю. 
Лара еще пару секунд держала в руках лопату, думая, огреть ей Стоуна, либо все таки помочь ему копать, но потом ограничилась: 
- Копай-копай, Стоун… - и улыбнулась так недобро, чтобы было непонятно, то ли бабулю он выкапывает, то ли роет себе место упокоения. 
Минут черед двадцать Морани, так и не притронувшаяся к сухой земле, сидела на могильной плите, крутя в руках револьвер, лопата сиротливо приткнулась рядом, а Стоун уже по пояс ушел в землю 
- Стоун, у тебя хорошо получается… - лениво почесала нос дулом – ты не в землеройку перекидываешься случаем? И кстати, где бабуля? Ты ее по частям с землей не выкинул? 
На всякий случай встала, потыкала лопатой в кучку земли: 
- Ты бы с ней поосторожней, старая женщина все таки… 
- Ага... И в землеройку... И в рыбу-партизан... И в птицу-хирурга... Всяко, знаешь, бывает... - оборотень, не прерывая своего занятия, коротко глянул на Морани и пожал плечами, - Бабку-то? Может и выкинул... Ты то на что там сидишь, задницу морозишь? Давай, контролируй. 
(...Что у нее в руке-то? - Вижу. - Я вот думаю - интересно, к чему бы это?... ) У Гарма, конечно же, были свои соображения по этому поводу, но посвящать в них Внутреннего Сволоча он не стал и продолжил молча выкидывать через край углубляющейся могилы рыжеватой сырой земли. Вскоре силуэт рассевшейся, словно обленившийся гриф, Лары скрылся за неровной, пахнущей тяжелой затхлостью отвесной стеной. Оборотень на секунду остановился, вытер рукавом взмокший лоб и облокотившись на лопату, посмотрел вверх. Положенные шесть футов определенно были пройдены еще сантиметров тридцать назад, а мисс Изабелла Кимберли  Уилкс продолжала блистать отсутствием 
- Куда ж ты так закопалась-то, старая... 
Внутри снова разгоралась глухая дергающая боль. Травмированный организм как мог сигналил хозяину, что он есть остолоп и сейчас бы лучше отлежаться, а не переворачивать горы глины, и грозил в случае дальнейшего надругательства произвести аварийную отключку, не считаясь с обстоятельствами. Оборотень негромко выругался, перехватил лопату, выпрямился... и вдруг с глухим треском осел вниз. Вместе с тонким слоем земли, на котором стоял. Под ногами что-то слабо хрустнуло, и в воздух поднялась душная волна  - у оборотня она почему-то вызвала ассоциацию с образом груды старой, сильно отсыревшей и высохшей бумаги. Первым же, что выхватили из темноты опущенные вниз волчьи глаза, был здоровенный черный жук, торопливо, с сухим шелестом суча жесткими лапками удиравший по обломку истлевшей, полузасыпанной землей  деревяшки. Деревяшек таких было много. А так же светлеющих среди всего этого желтовато-серых осколков, некогда составлявших нормальный человеческий костяк. 
(... Так, все, давай наверх... ) - скомандовал Зверь, все это время внимательно наблюдавший происходящее, но от непосредственного вмешательства воздерживавшийся, ибо вступать в споры с какими-то двумя сидящими там же внутри психами считал ниже своего звериного достоинства.  
- Эй, Морани! - лопата перелетела неровную земляную горку и с глухим звоном упала в чахлую траву; секундой позже вервольф сильно оттолкнулся от земли и, ухватившись за край ямы, перекинул себя через край ямы, - Старуха Уилкс... по-моему, я ей что-то сломал. Может, окажешь первую помощь? У тебя это знатно получается...- ухмыльнувшись, оборотень отряхнулся от земли и опустился на противоположное надгробие, расслабленно положив руки на бедра ( ни черта подобного - рядом с рукоятками ножей ), - А я пока отдохну чуток. Заодно на стреме постою 
(... Ты эгоист, ) - ухмыльнулся Внутренний Сволочь - (... Ты посмотри на нее - нервы ж ни к черту у девки. Ей тоже определенно надо отдохнуть. Ей надо ДОЛГО отдыхать. Может, поможем?... ) Оборотень чуть передвинулся и откинулся спиной на приятно-холодный камень, не сводя с Морани спокойного, совершенно непроницаемого немигающего  взгляда 
 
В любом случае, хотелось бы познакомиться... всегда интересно знать в чью жизнь отбираешь. Кайна Грейленд. - представилась рыжеволосая, отвешивая легкий поклон на мужской манер. 
Кид даже не был уверен, запомнит ли он это имя, его внимание разрывалось между непонятными действиями Генриха и захлестывающим с головой запахом страха, исходящим от медленно пятящейся к оборотню Каролины. Девушка буквально ткнулась спиной о плечо Нэйя, развернулась и взяла его за руку. Парень скосил глаза - ее ладошка подрагивала очень отчетливо, а кольцо на его пальце было синим, без единого темно-красного проблеска. Кид стиснул зубы, вполуха слушая, что говорит рыжеволосая Кайна. 
- Генрих... я надеюсь, ты не собираешься... Ты должен понимать, что я не могу допустить убийства детей! 
Детей? 
В оборотне снова поднялось то отвращение, которое заставило его отвернуться на дороге. 
Черт побери, да Каролина сама - ребенок, а они обращаются с ней, как с... как с кем? Так, будто она сама понимает, в чем дело... 
Нэй чуть сжал руку Каролины в своей. Сейчас они напоминали ему двоих детей, которых привели в кабинет директора приюта для наказания и один из них боялся, а другой храбро выпячивал грудь и собирался взять всю вину на себя. И тут Каролина решила сама заняться распределением ролей: 
- Нэй, я тебя очень прошу, уезжай отсюда. Тебе здесь не место, ты же понимаешь? Высокородные господа - и ты... 
Желтые глаза оборотня резко расширелись и он пару секунд ошалело смотрел на девушку. Собственно, не за те же слова совершенно недавно на него была возведена очередная горькая обида? Не отпуская руку Каролины, Нэй медленно сделал пару шагов назад, оттягивая ее за собой. Генрих в это время вслух давал наконец комментарии к своим действиям, что было не лишним - его напарница смотрела на вампира с откровенным недоверием. 
Дети... 
Взгляда Кида скользнул поверх головы Каролины к кэбу - мальчишки сидели молча, словно, спали с открытыми глазами. Губы оборотня дрогнули - это было паскудно и... и стоит ли жизнь одной девушки жизни трех детей? Демон... Желтые глаза вернулись к лицу Каролины. Демон, демон... тот шкафоподобный средневековый варвар тоже уверенно говорил что-то о демоне... а кстати, где он? Он ведь ходил следом. Даже в таверне подсел к какой-то девушке, думая, что его не заметили... А что, если он сейчас сюда заявится? Черт. Нужно было с ним заговорить. Мысли не прыгали в истерике, но сами по себе не отличались благоразумием. 
Остановившись, Кид, придерживая Каролину за плечо, развернул ее к себе лицом и тихо заговорил: 
- А у вас тут что, намечается бал? Ну так я буду разносить напитки. - и еще больше понизил голос, приблизившись к уху девушки. - Не забывай, что у тебя в одежде спрятан кинжал. - оборотень торопливо поднял правую руку девушки к себе и зашептал дальше - Не опуская голову, посмотри на рукав плаща. Внутри шва - лезвие. Его можно нащупать и вытянуть. 
Он не собирался срываться с места и убегать. Но... несмотря на то, что между рыжеволосой и Генрихом было вовсе не идеальное согласие сейчас, их было все-таки двое. И трое маленьких детей, поседевшего за несколько минут отца... 
- Не бойся, мне не нужна твоя жизнь, лишь немного крови. 
Генрих направился в их сторону. Эти слова заставили расплыться в напряженном сознании все последующие инструкции, хотя Кид все же запомнил имя - Керн Стоун. Руки Нэйя, держащие Каролину за плечи напряглись, а взгляд быстро метнулся к Кайне Грейленд. 
И вдруг над кладбищем разнесся выстрел, сопровождаемый крепким и фигуристым женским криком, знаменовавшим нахождения какого-то явно давно потерянного родственника. В воздухе не было никаких запахов, которые могли бы прояснить, насколько близко находятся, предположительно, двое, но это в то же время говорило о том, что вряд ли что-либо звуков сможет выдать и... а ведь звуки были... 
Все мысли, домыслы и впечатления имевшие место быть до попадания в руки бутылок с кровью, можно отмести как не существенные, последовав примеру самой Кайны. ибо бутылки... 
Протокол Гавриил... увеличение возможностей... Ай! Сволочь! он же меня укусил!!! чего-чего? дезертировать? противоядие?  Ах ты ж скотина древняя!!! мумия недоделаная, бл***** что ж будет-то... а..это... из которой пить? 
Девушка принюхалась к содержимому. К привычному запаху крови примешивался в случае с первой бутылкой легкий трепкий аромат, буд-то едва-едва отдающий мускусом, из второй же доносился сладкова-то пряный запах. угу.. значит оборотень и вампир... и во что я превращус спрашивается? 
Выбора пить-не пить уже не вставало. Волшебное слово "дезертировать" подействовало куда как лучше, чем любая "абакадабра". Аня бросила взгляд на все еще не назвавшуюся парочку, чуть виновато улыбнулась и сделала два глотка оборотнической крови, скривилась и тут же решительно запила содержимым второй бутылки. Хрен редьки не слаще... хотя... 
Явственно закружилась голова, а перед глазами поплыли разноцветные круги, что заставило поспешно зажмуриться и сесть. Время растянулось совершенно непотребным образом, превращая секунды в часы, каждый из которых знаменовал свой приход крепким ударом по глупой рыжей голове. К причудливому вкусу кровавого коктейля во рту добавилась новая нотка, сопроваждающаяся острой болью. Девушка позволила себе коснуться собственного рта, чтобы обнаружить резко выступившие клыки, один из которых впился в губу. Кривой он что ли.. пришла отрешенная мысль, которая тут же была вытеснена совершенно лишним в данном случае зудом в ушах. Проверка показала, что ушей на месте нет... то есть вообще они есть, но не на месте, а несколько выше и почему-то мохнатые.. и заострившиеся... Давно не бритый эльф... так вот они.. то есть мы какие... Теперь полезут крылышки, да? Крылышки не полезли, вместо них, судя по ощущениям, полез хвост, которому стало резко тесно в узких брюках.  
-Вот теперь я точно понимаю мужчин. 
-Хрен с два ты их понимаешь! - отозвался внутри лишний голос. 
-Понимает, не понимает...какая разница? - и еще один. 
-а нас не много? 
-Много. Вас слишком много.
- отозвался тот, кого не в меру буйное вообращение тут же обрисовало как тощего бледного субъекто с циничным взглядом. 
-Много, мало... не суть. - во! а этот большой и ленивый... 
- А что делать? 
-Сидеть и не рыпаться! Черте что.. куда я попал? Посторонись и не мешай, девченка!
- рявкнул тощий субъект. 
Кайна распахнула глаза и моментально вскочила с земли, покачнувшись и едва не упав. Беглый взгляд по окружающему пространству, горестный вздох, гордая осанка, сложеные на груди руки и море презрения ко всему происходящему. 
-Ну и? - вопросила...-ло...-ли! поинтересовалось рыжее. 
Чуть в сторонке вяло суетилась парочка, к ним приближался едва живой вампир. 
-Древний - сказал субъект. 
-Оборотень - отрешенно констатировал ленивый. 
-Начальство - горестно пискнул из глубин сознания человек. 
Каролина молча слушала Нэя, но слов не слышала. Страх ушел на второй план, на сознание спустилась легкая дымка обреченности. 
Я, наверное, умру сейчас. Но оно и к лучшему. Я так устала…  
Она закрыла глаза. 
Какая ты слабая, Каролина, какая слабая. Я так долго молчала, давая тебе шанс спасти нас своей неопытностью, наивностью и добротой. Но ты оказалась гораздо слабее, чем я думала, девочка. Теперь моя очередь. Я не дам себя убить. А ты мне больше не нужна. 
Что это? Что со мной? За что… - обжигающий ветер, острые камни под босыми ногами, черная непроницаемая темнота и тишина, и хочется кричать, кричать от ужаса и бессилия.  
Где я? Мама… 
Над кладбищем повисла неестественная тишина, как будто остановилось время. Наин медленно открыла глаза, ставшие прозрачными, словно льдинки, и глубоко вздохнула. Наконец то… Как же долго я ждала этого… Теперь же надо устранить опасность… 
Потом посмотрела в глаза маленькому оборотню: 
- Нэй Кид, что ты здесь делаешь? Ах да, молчи, я все знаю сама. Ты же пришел сюда за этой девочкой, хотел спасти ее, не дать Древнему совершить обряд. Как мило… У тебя сердце зверя, но оно тянется к свету. Таким хорошим тут не место, Нэй Кид. Иди, возьми, детей, увези их отсюда, я же знаю, ты разрываешься между ними и Каролиной. Уходи, Нэй, их ты можешь спасти, а Каролине теперь и так уже хорошо. – как же непривычно снова двигаться, ходить, говорить, дышать… Наин приподнялась на цыпочки, дотронулась губами до губ оборотня – легко, как перышком -  Ты быстро ее забудешь, мальчик. Она не первая, и не последняя на твоем пути. А ты достоин чтобы жить дальше. Иди, сделай доброе дело. А хочешь скажу тебе ее тайну? Она почти тебя полюбила… - по губам девушки скользнула змеиная улыбка – ты всегда будешь помнить о том, что не смог ей помочь. С каждым днем чувство вины будет все сильнее… - и однажды ты сам удавишься на первом же суку, щенокА теперь, иди – махнула легко рукой, посмотела на рыжеволосую девушку, качнула головой. 
И снова легкое незаметное движение: 
- Рудый, Рудый, что же ты наделал? Я же давала тебе шанс на жизнь, а ты выбрал смерть. Почему ты не уехал? Сядь же – глаза в глаза, и мужчина садиться на ближайшую могильную плиту. Наин оказывается у него на коленях, гладит нежными пальчиками по щекам, целует спекшиеся коркой губы – Ну вот, славный мальчик. Ты мог бы быть таким хорошим бойцом в моей армии. А теперь ты умрешь. Мне так жаль – по щеке одиноко скатилась слеза – Зачем ты хочешь убить меня, Рудый? Я могла бы дать тебе весь мир... 
Тишина, давящая на сознание, горячий ветер в лицо, больно и страшно… - А теперь ты умрешь… - далекий голос. Зачем ты хочешь убить меня, Генрих? Нет! - Каролина бросилась изо всех своих сил. Удар, крик, свет.. 
На секунду сидящая девушка закрыла свои глаза-льдинки, а когда открыла. Они снова стали изумрудными. И в них плескался страх, отчаяние и… обреченность. 
- Генрих, скорее, она сильнее меня… 
И на секунду обернулась, бросив взгляд на Нэя. 
Дура, какая же ты дура! Пусти меня, выпусти!!!!! 
 
Первым желанием охотницы было рыбкой метнуться в могилу, она даже шагнула вперед, но свой необдуманный порыв вовремя сдержала. 
- Слушай, любимый – покрутила револьвером, но так, чтобы дать понять что ПРЯМО СЕЙЧАС стрелять не собирается – а не хочешь ли ты размяться и пробежаться до наших лошадок и обратно? А то спинка наверное затекла, лапки заломило, еще хвост ненароком отвалиться... Все только во благо твоего здоровья и чтобы у меня в затылке не появилось лишних деталей в виде твоего ножа, пока я буду черепушку бабули доставать. А то мне такая прическа точно не пойдет. Не хочешь, нет? – судя по оборотню, к спорту он был равнодушен. Придется его… - рука напряглась, но в этот момент что то случилось. Как будто на кладбище спустилась непроницаемая завеса живой тьмы. 
- Стоун, какого черта… - по спине побежали ледяные мурашки, волоски на руках встали дыбом – Это она, Стоун, чувствуешь… - еще пару секунд в ступоре, потом мысль-молния – сейчас, пока он занят. Прыжок в могилу, рука хватает череп и мгновенно на осыпающийся землей край могилы – револьвер направлен на оборотня. 
- Итак, напарник? 
 
Глаза Каролины неожиданно открываются, и мир словно замерзает, пылинки останавливаются в воздухе, дыхание в груди. А ее голос все звучит и звучит, и с каждым словом, с каждым звуком приходит понимание того, что проиграл, опоздал, ошибся, что нет ни сил, ни времени, ни самой возможности остановить шествие Владычицы Лжи, чьи победоносные знамена уже вьются в темном небе.  
- Рудый, Рудый, что же ты наделал? Я же давала тебе шанс на жизнь, а ты выбрал смерть. Почему ты не уехал? Сядь же, - звучит этот голос. и он послушно сгибает колени, не в силах бороться, не в силах противиться. Холод, смертоносный холод сковывает тело, и вновь последние песчинки замирают в часах, отсчитывающих его жизнь. 
- А теперь ты умрешь -гудят эхом слова, лед пронзает его сердце, оно замирает на мгновение, и неожиданно делает резкий удар. Три пару глаз, словно пронзив его тело раскаленными штырями заставляют подняться с колен, а вылезшая из глубин Ада Наин словно зверь на натянутой до предела цепи щелкает своими клыками перед его стающей с колен душой.  
- Генрих, скорее, она сильнее меня… - шепчет прошедшая в себя Каролина, а Наин отступает назад, чтобы ринуться вперед с новыми силами.  
- Быстрей!  
Жезл острыми стальными клыками касается руки Каролины и навершие хлещет кровь, через мгновения древний хватает бочонок с маслянисто-кровавой массой и бросается к спасшим его жизнь и душу ликам богов. Эти двое будут спасать детей, неприятно, но еще не смертельно, Предвечные почуяли врага и дадут силы, а что долг, так потом расплачусь, в Лондоне хватит для этого душ, невинных и не очень.  
Перед ликами идолов он пролил горючей смесью обратный коловорот, свастику, направленную против хода солнца, древний символ Нижнего Мира, и круг, в центр которого сталкивает Каролину, которая все еще пытается бороться с Наин. Подняв бочонок, древний облил остатками смеси себя и вскинул над головой жезл, наполненный проклятой кровью.  
- За дальними горами есть окиян-море, на том море есть врата чугунные, на сорок сороков засовов булатных закрытые. А да за воротами стена высокая, а за стеной град великий, а посреди града дворец белокаменный, из черепов людских сложенный. Спят в том дворце Чернобог князь, да дочь его Морана краса, да воевода его Вий богатырь.  
В этот же миг на Рудого словно дохнуло огнем, и горючая смесь вспыхнула, с ревом взвившись к небу.   
- Перелечу я дальние горы, переплыву море-окиан, сорву засовы булатные, отворю врата чугунные, переберусь через стену высокую, приду во дворец белокаменный, напою кровь и жизнью своей Чернобога князя, да дочь его Морана красу, да воеводу его Вия-богатыря. Пробудятся они о то сна. да накинут на Наин блудницу цепи неподъемные, оковы неразрывные, да посадят ее в подземелья глубокие... 
Кожа и плоть Рудого превращалась в пепел, а он, срывая голос, поворачивался к Каролине, окутанный пламенем, держа в руке раскаленный стальной жезл с проклятой кровью.  
- И томиться в тех темницах Наин блуднице сотню весен, сотню лет, сотню осеней, сотню зим. Пока море не высохнет, пока горы с песок не изотрутся, пока ворон, что о скалу алмазную клюв свой точит, в пыль ее не сотрет!  
С диким криком, окутанный пламенем, он рухнул на колени и вонзил жезл в кладбищенскую землю. 
Она вообще меня слышит?.. 
И тут же прямо в лицо, в нос, в моментально ошалевшее сознание ударила та самая паркая душная тьма, как тогда, у него в комнате на третьем этаже. Запах Каролины снова изменился, ее ладошка медленно выскальзывала из руки Кида. Черные зрачки, почти закрывшие золото радужки, ловят каждое движение, словно в замедленном времени. Вот ее пальчики, вот его ладонь, он не может ее разжать, царапая нежную девичью кожу появившимися когтями, на загривке встали дыбом волосы-шерсть, влажные от судорожной испарины. А вот – ставшее алым, спокойным алым кольцо, зажатое его пальцами, соскальзывает с ее пальчиков ему в ладонь и снова становится неживым и синим. Моргнув, Нэйю показалось, что он открыл глаза через час. Перед ним было лицо Каролины с чужими настолько бездонными, что они казались пустыми, глазами. Голос, поселившийся в ее губах, заговорил: 
- Нэй Кид, что ты здесь делаешь? Ах да, молчи, я все знаю сама. Ты же пришел сюда за этой девочкой, хотел спасти ее, не дать Древнему совершить обряд. Как мило… У тебя сердце зверя, но оно тянется к свету. Таким хорошим тут не место, Нэй Кид. Иди, возьми, детей, увези их отсюда, я же знаю, ты разрываешься между ними и Каролиной. Уходи, Нэй, их ты можешь спасти, а Каролине теперь и так уже хорошо. – девушка приподнялась на цыпочки, дотронулась губами до губ оборотня – легко, как перышком. Оборотень тихо втянул воздух через нос, вспыхнув и тут же погаснув внутри. Так и есть… Каролине хорошо, а детям вовсе незачем умирать. Да, я не знаю этих детей, а Каролину знаю, но почему им обязательно умирать?.. Ты быстро ее забудешь, мальчик. Она не первая, и не последняя на твоем пути. Да, были и еще будут другие, кто спал и будет спать в его кровати, были и будут те, кто, дыша вином, потянутся за поцелуем - А ты достоин чтобы жить дальше. Иди, сделай доброе дело. А хочешь скажу тебе ее тайну? Она почти тебя полюбила… - по губам девушки скользнула змеиная улыбка и крепко свернулась удушающим обьятьем вокруг Кида – ты всегда будешь помнить о том, что не смог ей помочь. С каждым днем чувство вины будет все сильнее… А теперь, иди – стоящая перед ним махнула легко рукой, поворачиваясь и отходя, оставляя его в душном тумане чего-то неизмеримо огромного и злобного, истосковавшегося по всему, что может сломать, испортить, уничтожить. 
Словно на шарнирах, за которые дергает связанное сознание, Кид двинулся в сторону кэба. Медленно, словно нехотя, хотя он сам и не хотел это по сути, кто-то другой желал этих шагов за него. Где-то внутри ворочалось слабое сопротивление, рычащее и месящее лапами. Лапы, когти… шерсть по спине, по рукам, на пальцах – когти. Истеричная попытка зверя вырваться, убежать, втаптывая слабого человека, в котором живет, в кладбищенскую землю. И почти такие же стеклянные глаза детей в кэбе. Кто-то большой и свободный рявкнул внутри и зашипел, мечась в попытке пробиться к обхваченному тонкими злобными пальцами сознанию. 
Внезапно словно снова навели резкость и Кид вдохнул, останавливаясь и почему-то пятясь от кэба назад. Полная дезориентация в том, что хочет и что может сделать, смешалась с диким воплем внутри, словно что-то лопнуло. Резко обернувшись назад, Нэй словно получил хлесткий удар по лицу взглядом зеленых глаз. Бледная кожа, осунувшееся лицо, искусанные губы, дрожащие худые плечи под мужским запыленным плащом. И взгляд, который уперся в тупик – а что потом. 
Древний начал действовать. Он что-то говорил, что-то разливал и вдруг какой-то продолговатой вещью, каким-то посохом коснулся рук Каролины, обессилено сидящей на земле. Кровь. Зверь внутри не выдержал, с ревом ударяясь о клетку собственного сознания. 
Не обращая ни на что вокруг внимания, Кид выхватил револьвер хозяина украденной лошади из-за спины и с места послал все четыре пули в сторону объятого пламенем Древнего, упавшего перед девушкой на колени. Нэй не смотрел, попал ли он. Он даже не был уверен, что выстрелил в вампира, а не выше или в сторону – он уже бежал, стелясь по земле к Каролине. Протянув руку к ней, оборотень только подумал, или это было вправду – она протянула руки навстречу? И дальше – снова бег. Он никогда не бегал столько от кого-то в жизни, как сегодня за один день. Плита надгробья, не в силах остановиться, развернулся - удар спиной о нее. Медленно сползая вниз и дыша не тяжело, но почему-то ртом, отпускает Каролину, широко открытыми глазами глядя в измученное, полуживое лицо. 
- К-каро… - Кид замолчал – что-то звякнуло о камень рядом с ними. 
Он опустил непонимающий взгляд – это был вычурный, богато украшенный кинжал Каролины, подаренный ей, кажется, кем-то. Нэй бездумно поднял клинок с земли и развернул к себе рукоятью, совершенно бездумно и неуместно рассматривая камни украшений. Рядом с ухом что-то прошелестело. Кид поднял голову и увидел руку Каролины упирающуюся о камень рядом с его лицом. И в следующую секунду по его пальцам с лезвия кинжала потекла теплая, пахнущая жизнью кровь. 
Сумасшедший взгляд желтых глаз уперся в лицо напротив. Зверь внутри притих, забившись туда, куда не достают эти чувства из дрожащей руки, тянущейся к угасающему лицу в обрамлении светлых и сияющих волос даже под слоем пыли. 
 
Он почувствовал, еще как почувствовал ЕЁ. Ледяная волна накатилась откуда-то сзади, на мгновение стерев все мысли и вздыбив шерсть. Нет, никакой шерсти, конечно же, не было, но Керн почувствовал, как она ощетинивается по всему хребту. В тот момент в нем вообще не осталось почти ничего, кроме Зверя. Зверь поднялся и развернулся, бешено и тоскливо глядя в живую темноту. Шаг. Еще шаг. Сквозь оскаленные клыки вместе с густым облачком пара вырвался низкий клокочущий рык. Убить. Уничтожить. Никто не смеет приказывать. Шаг… Волна оборвалась так же неожиданно, как и пришла, бросив человеческое сознание обратно  в напрягшееся как для броска тело. Словно кто-то захлопнул дверь, перерезав поток холодного воздуха. В бурлящие небеса впереди ударило оранжево-багровое зарево. 
- Итак, напарник? 
Голос. 
Оборотень повернулся и встретился взглядом с пока мертвым, но готовым ожить в любую секунду зрачком дула, сидящего над рукой напарницы, мать твою так, Лары Морани. 
Дальше  все произошло слишком быстро. 
Гарм увидел свою руку, легко вытянувшуюся к ней, словно он приглашал ее на танец, ответный, почти грациозный жест-согласие, яркую вспышку, отразившуюся на черной молнии распоровшего воздух клинка – и тут же сильный удар в грудь перерубил дыхание и толкнул его назад, не дав рукам соприкоснуться. Нетвердый отшаг.  Деревья и надгробия качнулись, на секунду замерли, словно в раздумье - и ушли вверх и вперед, ударив в спину чем-то жестким  и холодным. Мир начал быстро темнеть, убегать все дальше и дальше… тише… глуше… Вскоре исчезло почти все, остались лишь две пары глаз, намертво сцепившиеся взглядами, словно из последних сил удерживаясь друг за друга ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС, две пары маяков, посылающие друг другу последние сигналы в сгущающейся штормовой темноте 
зеленые гаснущие –  черным, таким же  гаснущим 
Что же мы делаем, Морани…Мы же не хотели… это ОНА хотела… это Ей было нужно, не нам… 
Темнота сгущалась. В висках гулко и нестройно грохотали колеса  поезда,  торопливо пробегающего свои последние мили до конечной станции. 
Затем и они стихли. Черный взгляд напротив исчез. Держаться стало не за что. А те единственные глаза, которые могли удержать, были сейчас далеко. 
А потом исчезло все вообще. Даже темнота.

 
Она сидела на земле, почти ничего не видя вокруг. Сердце билось неровно, через стук… 
Каролина, не сопротивляйся, девочка. Зачем тебе это? Если сейчас я умру, ты умрешь вместе со мной, ты же понимаешь, что я тебя не отпущу… 
Я тебя не слушаю,  я тебя не слушаю, я тебя не слушаю… Пожалуйста, пожалуйста, пусть все прекратится… Я так устала…
 
Вокруг взвилось пламя, она не слышала голос Генриха, но чувствовала его боль, от которой разрывалось сердце, она не плакала – слез не было. И вдруг откуда то извне – желтые глаза – Нэй…. Она тянет к ним руки – секунда – взлетает, летит куда то, удар. 
Каролина смотрит перед собой – клинок, тускло отсвечивающий серебром. Я не хочу…  Мне слишком больно, девочка, ты не знаешь, как это – носить цепи вечность… Еще раз пройти через это – нет, не выйдет. Сделай что-нибудь! 
Но она уже чувствует, как неведомая сила, выпущенная Генрихом стремиться уничтожить ее любой ценой, толкая огненной рукой в спину. 
И томиться в тех темницах Наин блуднице сотню весен, сотню лет, сотню осеней, сотню зим…  
нет, не сейчас…
 
Секунда, она только успевает остановить тело, опускающееся грудью на клинок, уперевшись рукой в стену. Но серебро уже очень глубоко. 
Как странно, я ничего не чувствую… 
Лица коснулись чуть подрагивающие пальцы, Каро моргнула, чуть скривив губы в улыбке: 
- Все будет хорошо, мы же еще не попробовали такую кучу сладостей… - и моргнув еще раз, тихо опустилась рядом, как то неловко, боком, но не потревожив больше кинжал. Почти беззвучно попросила – мне страшно, я хочу уйти отсюда… 
Пламя и вид горяще-орущего Рудово не то чтобы отрезвил Кайну, но по крайней мере привлек внимание. 
-Надо спасать! Надо всех спасать! 
-А кого тут спасать? Все большие дяди и тети сами разберутся... 
-Зверюга прав. Разберутся.
 
-Но ведь... - робко предположила девушка. 
-Ты что-нибудь понимаешь? Вот и мы ничего не понимаем. Так что стоим и стараемся никому не мешать. 
Парень выстрелил и бросился вперед к девушке... или к демону... Аня уже откровенно запуталась. 
-Понимаешь-не понимаешь, а директивы надо выполнять! 
-Какие директивы?
- взвыл нечеловеческий дуэт где-то под черепной коробкой 
-Не помню какие, но выполнять надо! 
Рыжая все ж таки выхватила оба револьвера и с двух рук дала по 3 залпа в парнишку. 
-Я все помню... сначала в прачечной на меня нарычал! А теперь в офицера Российской Империи при исполнении стреляет! 
-Знаешь что, девочка? Ты тут разбирайся, а я пойду. Волчара, ты со мной?
- сдавленно просипел вампир. 
-Угу - лениво поддакнул Зверь. 
-Я с вами... 
Девушка опустила руки, упираясь коленями в землю и оседая подобно марионетке, с оборванными нитями. Клыки и уши незамедлительно втянулись. Ярко-зеленые прежде глаза потускнели, приобретая неприятный болотный оттенок, устремив взгляд в землю в полуметре от собственного тела. 
Изливающийся на него поток силы пронизывает все тело, и в ушах набатом гудит шепот,  
- Помни о своем долге.  
- Помню, помню, с вами забудешь, - бормочет волк, которого не слишком радует союз с такими силами, а тем более кровавый долг им.
 
Сознание древнего растворяется, и он превращается во врата, путь лежащий в бездну, из которой на Наин обрушивается не уступающая ей мощь.  
На мгновение эти две волны сталкиваются, сила ломит силы, а потом поднимающаяся в срединный мир демонесса рушиться вниз, ее ход закрыт, конечно, не на четыре раза по сто лет, но все же закрыт.  
Окутанный пламенем Рудый рушиться на колени, и с этот миг чей-то пистолет выплевывает пули, которые пробивают его тело.  
- Я смог... - проноситься мысль в угасающем сознании, и в этот миг пламя словно выталкивает его, вновь гулко шепча вслед,  
- Помни о долге.  
Похожий на выходца из Ада Рудый бросает взгляд вокруг, и натыкается на трех сонных, сидящих в повозке детей. Сознание еще пытается анализировать происходящее, а тело одним плавным смазанным движением оказывается рядом с кэбом.  
Рука выдергивает первого мальчишку, и одним движением разрывает его горло, кровь брызжет на полусожженное тело, застывает коркой, трескается. А лицо древнего искажается гримасой, обозначающей улыбку. Второй, теперь теплая сладковатая кровь льется внутрь, в искалеченное тело, постепенно возвращая силы, потом третий. Чудовищные ожоги зарастают, покрываясь уродливой коркой. Но пусть он едва не погиб, пусть обезображен, пусть лишь на время смог запереть эту тварь, но все же смог, и знание того, что она сейчас воет в бессильной ярости, заставляет его улыбаться.  
Окровавленные руки срывают крышку второго ящика.  
- Похоже, эти очкарики аналитики просчитали мои действия... старею, становлюсь предсказуемым.  
Рудый надел на себя неподъемную на человека стальную кирасу, посеребренную снаружи, накинул необъятную хламиду, напоминающую чем-то монашеское одеяние, закрыл покрытый струпьями сгоревшего мяса череп капюшоном, нацепил широкие ботинки, надел перчатки, мягкие изнутри, и блеснувшие сталью и серебром снаружи. И взглянув на белый свет, вытащил посеребренную маску, тихо прошептав. 
- Что же, Генрих фон Ротевольф пал на полях сражений, но жизнь продолжается...  
Через мгновение его глаза смотрели на мир через ее прорези. 
Подняв бесчувственную Кайну, положил ее в повозку, подобрал бутылки с остатками крови, может еще пригодятся, и тронул коня, где-то неподалеку слышались выстрелы, и хотелось проверить, кто это еще побывал на кладбище. 
 
Она успела. За милидолю секунды палец сам нажал на курок. Время как будто остановилось, повиснув в воздухе. На встречу 9 граммам серебра летела, раскланиваясь на ходу, стальная бабочка.  
Нет, она все-таки не успела. Проиграла. Поддалась. 
Удар в область груди. Резкая боль, разорвавшая тело на осколки, зеленые глаза напротив, с неестественно расширенным зрачком. Главное, не закрывать свои, держаться, не отпускать этот взгляд. 
Наин, какая же ты сука… прости, напарник… 
Мир сузился до размера точки. Звуки пропали. Картинка исчезла. Не осталось ничего. Даже боли. 
 
...........................................................................................................................................................

 
…Повозка тихо поскрипывала между могил, лошадь фыркала и норовила повернуть назад, а Рудый тихо, но крайне выразительно ругался. Все тело болело так, словно... словно он только что выбрался из костра. Кайна без сознания лежала за спиной, а в голове гудело,  
- Помни о долге...  
- Да помню, я, помню, сколько можно.
 
Наконец впереди показалась разрытая могила, а рядом с ней две фигуры в живописных позах.  
- Мать вашу, вы что, мертвяков не поделили.  
Прихватив бутылку с остатками крови древнего вампира, Рудый спрыгнул на землю и нагнулся над охотницей, человек все-таки, не в пример хлипче оборотня, и принялся осматривать рану. 
Весь взмыленные, насквозь потный и грязный волк превратившийся из бурого скорее в тёмно-тёмно незнамо какого цвета со всех ног мчался по просторному кладбищу не обращая внимания ни на какие подозрительные субъекты находящиеся вне того круга запаха, в котором предположительно находился Гарм и уже известная всё таки охотница. 
Тела и древнего Нэт завидел ещё издалека, метров за двадцать до них он принялся трансформироваться в обратную и подбежал к тяжело раненым уже в форме совершенно голого, но человека.  
-Керн! КЕРН! МАТЬ ТВОЮ! - оборотень с силой затряс никак не отзывающегося собрата за плечо, тот в ответ лишь изображал из себя тряпичную куклу в которой бьётся ещё ниточка пульса, что Нэту нисколько не понравилось. Тот же самый спектакль играла и плотно сжимающая что-то в кулаке охотница, что было не гут. 
- Я их забираю - обернулся оборотень на вампира. 
Прыг, прыг, прыг... из-за могил нарисовался волк, который превратился в голого парня, который тут же принялся трясти Гарма.  
- Нэт, твою мать, ты что, придурок долбаный, делаешь, убить его собрался.  
В руке Рудого тут же возник револьвер, нацеленный на новоприбывшего, мотивы действия этого маловменяемого оборотня были непонятны.  
- Быстро два шага назад, убийца самоучка, у него сквозное ранение грудной клетки, причем серебряными пулями, ты что, хочешь чтобы он кровью истек? Если немедленно перевязку не сделать, они не то, что до города, до дороги не дотянут. И не смотри на меня такими желтыми глазами, у самого такие же, во-первых, зачем прибежал, во-вторых, перевязки делать умеешь.  
- Помни о долге!  
- Да бляха муха, помню я об этом долге, помню, - выругался Рудый, продолжая держать оборотня на мушке, - Что за радио в голове появилось. 
Быстрый рывок рукой, ладонь плотно обхватывает запястье держащей револьвер руки и поднимает ту вверх, взгляд полубезумных глаз утыкается в глаза Рудого. 
-Х..ра тут происходит? - прорычал подросток, незанятая рука вспучилась венами и значительно увеличилась в размере, показывая крайнюю степень агрессивности и пред полутрансформенное состояние. Его? Нет...вон тот, чёрт, чей это? её вроде? может быть...так значит не он...не он....машуш вать 
-Чем вязать? - чуть приспустил прыть оборотень  продолжая не сводить с древнего взгляда
 
Левая рука уперлась в голову Нэта, готовая в любой момент выпустить три посеребренных стальных лезвия, но оборотень проявил признаки осмысленного поведения.  
- Наин уложила их, я уложил Наин, что она из меня сделала, сам видишь.  
Все произошедшие события прекрасно уложились в одну фразу. И Рудый убрал револьвер в кобуру.  
- Им надо срочно сделать перевязку, тащи из повозки ящик с виски для дезинфекции ран и бинты, перевяжем раны и повезем в город. И быстрее, быстрее, не видишь, они умирают.  
- Так, у охотницы в груди нож, как неприятно, что же делать, вытащить, кровью изойдет, что же делать... Примочку из крови оборотня? так превратиться в оборотня, будет потом всю жизнь мстить, тогда кровь вампира, конечно состояние немного ухудшиться, но зато человеком останется. 
 
Кид судорожно рванул на себя кинжал, ткнув рукояткой в собственный живот. Кровь текла по пальцам, на свитер, штаны. Лицо Каролины напротив исказилось и даже не нужно было улавливать злобный запах демона, чтобы увидеть, как внутри хрупкого тела идет борьба. 
Твою мать, Кид, размазня... 
Каролина еще что-то шептала, но Нэй уже не слушал ее. Задрав свитер, он оторвал почти всю переднюю часть полотнища рубашки. Быстро, но не резко, развязал пояс плаща на осевшей на землю девушке. Сложив белую ткань, прижал ее к относительно неглубокой ране посередине груди, приблизительно на уровне подмышек. Аккуратно, стараясь не прижимать, а только хорошо закрепить тряпку, обмотал поясом от плаща и завязал, протянув его под руками еще более побледневшей девушки. 
Вздохнув, Кид встал на колени, покрепче заворачивая Каролину в плащ. 
Она же вампир... Вовремя вспомнилось. Черт, кинжал не забыть... Зачем нужно было его забирать с собой, оборотень не догадывался, но уверен был, что нужно. Он затолкал вычурный клинок за голенище сапога на внутренней стороне ноги, где до этого было одно из лезвий, и поднял Каролину на руки. Бережно, но крепко прижимая ее к себе, Кид осторожно поднялся и тут же, пошатнувшись, тихо зашипел - только сейчас он почуствовал, как жгло спину и левое плечо. Память услужливо, даже слишком четко, обрисовала выстрелы, пронесшиеся над ним во время бега к сидящей в круге Каролине. Впрочем, память  оказалась как всегда подлой и количество пуль предоставить отказалась. Осторожно поведя плечами, Кид снова зашипел, с какой-то отрешенной злобой отмечая, что было их больше одной наверняка и в левом плече разливался жар серебрянной отравы.  Рубашка под свитром прилипла к спине - удар о могильную плиту не поспособствовал заживлению ран от еще нескольки пуль. Движения не выдавали, чтобы в спине что-то осталось, кроме разодранной плоти и беглых следов серебра, но и этого было достаточно для влажной, цепкой, хоть и терпимой боли. Сжав зубы, оборотень зашагал к истерично рвущемуся с привязи около ворот коню. 
Потерпи... Черт бы побрал... а что побрать-то? И как залезть на коня? 
Кид осторожно опустил ноги Каролины на землю и, прижимая ее к себе за талию, но бережно, чувствуя, как свитер спереди становится все более влажным от крови. Оборотень медленно приближался к коню, вытянув вперед руку, пока пальцы не коснулись замшевого носа. Мягко поглаживая ладонью гладкую шерсть между испуганными глазами, Нэй что-то тихо шептал, успокаивая коня. 
Оставлю себе... 
Перепуганное, но умное животное нервно переступало с ноги на ногу, но больше не рвалось. А теперь... Сжав зубы так, что побелели скулы, Кид ухватился левой рукой спереди за седло, правой прижимая к себе практически полностью потерявшую сознание Каролину, и поставил левую ногу в стремя. Толчок правой ногой. Умница, умница... хорошая лошадка... Шарахнись конь в сторону - боль в плече была бы последним, о чем вспомнил бы Кид. Усаживая перед собой обмякшую Каролину, оборотень пустил коня вдоль забора в поисках бреши - на воротах все еще висела цепь. И только выезжая сквозь упавшую ограду, в голове возник вопрос: и куда теперь? Точнее, куда он успеет теперь, с куском серебра в левом плече. 
 
-Понял - кивнул Нэт быстро поднимаясь с места щас пальнёт, услышим как достаёт оружие, тогда в Гарма, тогда  голову откручу на...а если не пойдём то он так откинется 
Повозка, верне конетягловый драндулет под крышей нагружённый всевозможной поклажей: рыжая девушка или тётечка, Нэт не особо разбирал ибо не всматривался, ящики со всякой хренотенью, в одном из которых оказалось положенное виски, ещё чего то там, оказалась просто в двух шагах. 
Быстро покидав в ящик с виски перевязочных принадлежностей и навьючив поклажу на себя оборотень вернулся к остававшемуся у тел древнему и сгрузил требуемое рядом с ним. 
- Значит так, раненых у нас два, значит, и оперировать их будем одновременно, во-первых, берешь нож, и осторожно срезаешь одежду.  
Одновременно с объяснениями древний разрезал куртку и майку на груди Лару, и хмыкнув, 
- Не туда смотришь, бери нож и срезай одежду с Гарма.  
- Не представляешь, какая Наин тварь, решила превратить всякое существо разумное в своего раба, да и сильна паскуда, стоит голос услышать и все, хана, как удавку накинули... – разглагольствовал тем временем Рудый готовясь перейти ко второй стадии.   
- Теперь берешь бинты и смачиваешь их виски, и не скупись, лей побольше, все равно места в повозке для него не будет. После чего вот так сворачиваешь бинты, и смачиваешь их кровью, не принюхивайся, это моего внука двоюродного, из Сибири прислали, чистокровный оборотень, бляха муха.  
- А я для девушки вампирской возьму, древний такой кровосос, политический эмигрант из древнего Египта, как его скифы разгромили, так и шлялся по миру.  
- Так, теперь ты накрываешь рану Гарма, и осторожно его перевязываешь, а я вытаскиваю кинжал...  
Из тела Лары ударил фонтан крови, а через мгновение рана уже была закрыта,  
- И бинтую ее.  
Кайна наконец-то подняла взгляд от пола и осмотрелась по сторонам. Выражение лица при этом оставалось совершенно отсутсвующим..впрочем как и взгляд. Это было получение информации и ничего больше. Впереди на краю разрытой могилы сгорбились 2 фигуры неопределенной видовой принадлежности. Причем одна из них отливала серебром и вообще выглядела урожающе. Что эти двое делали с не подающими признаков жизни телами, так же было не ясно..да и выяснть было некому. Такое понятие как любопытсво в сознании девушки отсутсвовало напрочь... впрочем, как и само сознание. 
Рыжая пристально осмотрела себя, окружающий бедлам и остановилась в своих исследованиях на лошади.  Пользуясь крайней увлеченностью неопознанных объектов, Аня убрала все еще зажатые в руках револьверы за пояс, тихо выбралась из кэба. Ноги слушались плохо, и характер движений невольно навевал мысли об оживших покойниках. Тем не менее, ей удалось подобраться к лошади и срезать упряж... так же под подрагивающую руку, с зажатым ножом (наконец-то пригодился!) подвернулись многочисленные ремни, о назначении которых думать в тот момент было некому. 
Прежде, чем кто-либо успел обратить внимание на нервно переступающую животную, девушка вскочила на нее верхом и пришпорив, умчалась куда-то во тьму. 
Сгорбленная фигура верхом промчалась по кладбищу, перепрыгивая, через надгробья и нырнула в дыру в ограде. 
 
…Из подехавшего к кладбищу кэба выпрыгнул Ломион и руководствуясь показаниями амулета направился в ту сторону где по теории должен находиться Рудый. от сильного запаха крови его зрачки расширились и глаза стали почти черными кровь. везде кровь. странно я где то уже ощущал этот запах.но где же?Каролина?НЕТ!!! он бросился вперед и вскоре увидел двух склоненых мужчин над чьими то телами .один из них был никто иной как.... учитель? Ломион шагнул вперед,но оступившись, упал. поднялся и отряхивая брюки спросил а что тут произошло? Лупалки разуй,чудовище!на земле раненые охотник и оборотень. схватка скорее всего тут произошла.а при чем тут запах крови Каролины? спроси что полегче....

 
-Слушай, а может заткнёшься и перестанешь бубнеть под руку?! - взорвался наконец Нэт на секунду переставая бинтовать Гарма (вполне даже профессионально так бинтовать: жить в портовом квартале не зная как останавливать кровь из глубоких ран - значит не жить, хотя с другой стороны, жить в одном доме с Гармом, которому вдруг одновременно попались на глаза ты и бинты...) и бросая на Древнего раздражённый взгляд.  
Тем временем очнувшаяся рыжая....представительница женского полу успела умыкнуть прямо из под носа вампира и оборотня единственную лошадь. Объяснить это можно было наверное только тем, что рудому заметить её мешал запах гари от него же исходящий, ну или маска дурацкая, а Нэту - противнейший алкогольный дух, пропитавший собой воздух над местом операции. 
Эй ты...  
Да чую я...  
Нэт аккуратно выдвинул из кобуры один из гармовых револьверов и переместился чуть в бок, дабы иметь возможность наблюдать сразу и Рудого и приближающегося вампира, после чего закончил бинтовку. 

… одни уходили, другие – напротив, продолжали слетаться на Уврит, как мотыльки на готовую вспыхнуть свечу. Фабиан Фон Маэрс, юный обормот графского роду-племени, и его новый друг – Иррэн Эрлаухтер, вампир, Древний и сумасшедший. Вот чтоб вам избрать местом упокоения трагически погибшей лягушачьей принцессы какое-нибудь другое кладбище. В черте города. Поспокойнее… 
 
Дуться у Фаби получилось только где то половину дороги. Иррэн высказывал сожаление столь глубокое и траурное, что атмосфера повисшая в карете стала маленькому оборотню совсем невмоготу. Принцесса обязательно станет феей и будет жить в Доме Фей, посреди бооольшущего зелёного поля, по которому течёт река всех цветов радуги уходящая туда, где вода сливается с небом. Потому совсем не стоит грустить об умерших, они прожили ровно тот отрезок жизни, который был для них написан в гигантской звёздной книге и ушли туда, откуда начнут новый путь. Так рассказывал Герхард, а Герхард знает всё-всё-всё, поэтому слова его - правда. 
Всё оставшееся в пути время Фабиан вовсю разглагольствовал о том какой Герхард отличный и замечательный, и что он может крутить шпагой так, что под дождём на него не упадёт и капли воды... 
И по прибытии на кладбище, схватив Ирри за руку и тяня его по кладбищу вслед за собой, уже вовсю обсуждал какое именно надгробие (только не слишком страааашное) лучше подойдёт до столь значимой особы королевской крови, коей являлась безымянная принцесса.  
Для похорон был выбран высокий и тонкий стальной крест, украженный занятной гравировкой, опустившись перед ним на колени и слегка взрыв землю руками Фабиан на секундочку замер. Прихваченная у кэбмена лопатка (Ирри был просто замечательный, один его взгляд и кэбмен даже не захотел брать никакой платы, вампир наверняка был скрытым главой какого нибудь уважаемого кэбменского клана) лежала рядом 
Нельзя сказать, что замкнутое, душное пассажирское отделение кэба обрадовало Иррэна. Давящие со всех сторон стены навевали мысли о том самом гробе, где ему в течение двух сотен лет пришлось пролежать с колом в сердце. А ведь он отлично помнил те первые две недели с момента заточения, пока не впал в голодную прострацию. Этот плеск , лёгкое бульканье, обитая красным шёлком крышка  и тишина отовсюду… 
Чтобы хоть как то обезопасить себя от пространства, в котором ему пришлось оказаться Иррэн откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза вслушиваясь в рассказ Фаби. Вскоре перед его глазами уже мелькали красочные картины необозримых зелёных лугов и река, переливавшаяся всеми чертами радуги, что плавно перетекала в небо и образовывала облака густые и мягкие, как глазное яблоко если его протыкать пальцем... 
Покинуть адову повозку было настоящим счастьем. Забрав у заикнувшегося было оплате кэбмена лопату оборотень и вампир углубились в могильный город. Приличествующий крест был найден достаточно скоро. Всё ещё продолжая держать погибшую принцессу в руке Иррэн слегка опёрся на него пятой точкой и принялся с интересом оглядывать окрестности. Достопримечательностей хватало. Взять хотя бы голого оборотня, два тела, недавнего «шарфика» и… 
Папина рука вспучилась венами затапливая сознание приятной болью… 
 
- Отпусти!  
- Не “отпусти”, а “отпустите,  уважаемый мистер Николас” 
Керн, волочимый через школьный двор  аки нашкодивший щенок  к  месту наставления на путь истинный, к “ уважаемому”  в данный момент не испытывал ни малейшего уважения и продолжал яростно выдираться из неожиданно крепкой хватки довольно сухой на вид руки, сдавившей его поперек груди так, что было больно дышать,  вполуха  слушая ненавистный монотонный голос и одновременно прикидывая, почтет ли Господь за великий грех попытку вцепиться в эту самую руку зубами или же рассмотрит сие деяние  как акт необходимой самообороны 
- Причинение страданий ближнему есть грех, Керн Герберт Стоун, Дева Мария плакала, глядя с небес, как ты подмешиваешь мистеру Стивенсу перец в нюхательный табак. 
- Он вчера щенков Красотки потопил! 
Ухватиться за руку почему-то никак не получалось 
- Пути Господни неисповедимы, предоставь Всевышнему  самому разбираться в вопросах Его Промысла и справедливости, без твоего участия. 
- Стивенс не Господь, а школьный сторож! Отпусти, СТАРЫЙ КОЗЕЛ! 
- Прости Господи этого скверного мальчишку, ибо мал, неразумен и дурно воспитан,  и дай покорному рабу твоему сил и терпения,  дабы наставить на путь истинный, не свернув ему при этом шею 
Мистер Николас был человеком не старым ( хотя семилетнему Керну  с высоты своих тридцати с небольшим лет он казался ОЧЕНЬ старым), но разум имел старой закалки, и ревностно исповедовал правило , гласившее что направлять в райские врата заблудшую душу должно исключительно  розгами, ибо все иные средства  малоэффективны, и за долгие годы своего преподавательства в приходской школе приобрел в сем занятии завидную ловкость, что кое-кому сейчас предстояло в очередной раз засвидетельствовать на своей собственной шкуре. Керн, не менее ревностно исповедовавший свое собственное правило – даже терпя поражение, нанести врагу возможно максимальный  урон, -  извернулся и пнул-таки своего палача каблуком в колено. Тут же его тряхнуло особенно сильно, разом выдавив из легких весь с таким трудом отвоеванный воздух 
- Послушай, друг мой…  
Внезапно серые глаза учителя оказались прямо напротив, поплыли, выцвели, словно разом постарели на тысячу лет. Пленник перестал вырываться и застыл, заворожено глядя в холодные прозрачные льдинки с круглыми комочками живой, пульсирующей тьмы в центре, быстро и незаметно втянувшей в себя школьный двор, высокое пронзительно-синее октябрьское небо, далекие крики и хохот детских голосов – все исчезло, все, кроме глухо рокочущей, трясущейся темноты и ее тихого голоса, сладко-прозрачного и липкого, словно мед, пропитанный горьковатым дыханием бушующих зарослей  белладонны.
 
-Керн Герберт Стоун, сильный, отважный оборотень, с сердцем, полным любви и ярости. Оставь сожаления, ты сделал правильно. Морани, эта стерва, спала и видела, как загнать вас всех в волчью яму – и утопить в крови, всех, от первого до последнего. Хотя… пожалуй, она бы оставила себе одного маленького  щенка, возможно, даже любила бы его по своему – как символ своей блистательной победы и вашего краха. Ведь ты  же не думал, что ее планы ограничивались возвращением солнца на небеса? Ты же вырос из таких сказок, как “счастье для всех, даром”, правда? Пускай спит…спит без снов… 
Что-то внутри глухо и болезненно провернулось, отозвавшись далеким затихающим эхом непрозвучавшего …прости напарник… 
- Заткнись, сука… 
- Ты сделал правильно…но еще не все…пока – нет…  Остался еще старый лис, Древний. Придет день, и твое племя превратится в свору  дрессированных цепных псов, стерегущих вотчину далекой, надменной холодной страны. Не слишком многочисленную свору. Вот во что превратится твоя земля и те из вас, кому будет позволено выжить, как только он получит Силу… Ты не знал? Вы все для него – лишь сорная поросль, которой дают расти до поры до времени и которая будет  выкорчевана без раздумий, когда кто-то  решит, что она  мешает   побегам его единственно достойной  породы. Останови его, пока есть время… 
-Убирайся… 
- Подумай над тем, что я сказала, мой мальчик… они хотят  забрать у вас  все – жизнь, свободу, любовь… вас самих. Вспомни брата… Вспомни Елену, Керн, она скоро станет такой же как ты… и для нее ни Морани ни Древний не оставили  места на этом свете 
- Пошла (цензура), гадина!.. 
Темнота переливчато усмехнулась - и перестала быть живой. Глухой рокот всплыл и  расслоился на тягучие, невнятные голоса… нет, просто на голоса. 

Привычными движениями, бинтуя грудь охотницы Рудый следит за вполне уверенными действиями Нэта, и одновременно словно плавает в пульсирующем облаке боли.  
Серое небо, и присыпанная пеплом земля до горизонта, призрачные тени домов и людей, все это лишь тлен. Гул из глубин, и змеящиеся разломы, из который вырывается гнилостное пламя.  
- Ты не остановишь меня!  
И перед глазами Рудого мелькает огромная лестница, ведущая из адских глубин. Каждая ступенька извивается в муках, смотря на него безглазым лицом, и воет от боли.  
- Ты не остановишь меня!  
Огромная уродливая тварь, похожая на исполинского червя, на спине которого трепещут иглы сочащиеся ядом, с силой бьется в преграду, установленную пред ней силой других, не менее могучих сил.  
- Я приду в этот мир!  
Наин не пытается быть обольстительной красавицей пред тем, кто уже раз помешал ее победному шествию. Слепая морда вновь бьет в тяжелые ворота, а мириады острейших клыков вгрызаются в сталь, оставляя в ней глубокие полосы.  
- Твои боги давно спят, и они не защитят тебя! Альбион будет моим, и тогда... и тогда...  
На мгновение перед глазами древнего пронеслись исполинская цитадель, окутанная тьмой, миллионы послушных воле Вечной Королевы воинов, тысячи кораблей несущих их в дальние страны.  
- Мир склонится пред моей волей!  
- А облизнуть не завернуть? - ответ Рудого заставил демонессу на мгновение остолбенеть от нахальства жалкого смертного, и в этот же момент Рудый, услышав топот копыт, тряхнул головой и оглянулся по сторонам.  
Кайна, с совершенно диким видом верхом на коне уносилась в поля, а к ним приближался, не слишком уверенно идя по кладбищу, никто иной как Ломион. Да и кэб с крайне нежелательной компанией остановился неподалеку.  
- Нэт, похоже пора покидать это место, слишком уж тут случайно появляется много народа, следи за всеми.  
- А тут произошло упокаивание одного демона, леди Каролина давно покинула это место со своим кавалером, вот теперь увозим пострадавших.  
- Слуга Наин... интересно, она уже может управлять им или нет... , - пользуясь тем, что Ломион пока был на прицеле оборотня Рудый донес Лару до повозки, уложил поудобнее и сам вытащил оружие,  
- Нэт, волоки Гарма, у нас тут древний вампир в гости зачем-то пожаловал, что-то такой расклад мне нравиться все меньше и меньше... 
Ломион нахмурился с  и с обидой во взоре следил за действиями Рудого . признаться слова Рудого об "упокаиваньи" весьма напугали молодого вампира и он больше размышлял о судьбе Каролины нежели обращал внимание на действия оборотня.  она тебе доверилась! а ты НЕ СПРАВИЛСЯ! предпочел оставить слабую,беззащитную девушку в руках убийцы. ты...МОЛЧИ! сам знаю. он сжал кулаки и шагнул вперед она жива?что вы сделали с Каролиной?!она рассказала мне все! голос сорвался и молодой вампир умолк,глубоко дыша в попытке успокоиться 
- Какой внимательный – тихо хихикнул Иррэн обхватывая близлежащий крест папиной рукой и с шумом выдирая его из земли. Глаза Древнего впились в полукровку явно Иррэна почувствовавшего (в конце концов как может не почувствовать Древнего Древний с такого крошечного расстояния?), тело, будто в сонном оцепенении, шатаясь двинулось напрямую к цели, левая рука медленно подняла и поймала в мушку прицела ружья живот полукровки, крест, оставляя тонкую рыхлую бороздку тянулся по земле. Папина рука исходилась болью, доставляющей экстатическое удовольствие.   
Лицо истинного всё сильнее и сильнее искажалось смесью отвращения, истеричной радости и крайней степенью биофагии с тем как он подходил к намеченному им существу всё ближе. Оно было таким…таким…неправильным….никем, ничем, мерзость, ублюдком, от чего несколько даже тошнило.  
Расстояние разделяющее Иррэна и полукровку сократилось метров до десяти, Иррэн остановился, легонько провёл языком по враз увеличившимся, как всегда в моменты крайнего возбуждения, верхним клыкам и спустил курок. 
Окончательное возвращение раздумавшего убегать мира ознаменовалось не только голосами, но и отчетливым осознанием того факта, что его ( оборотня) куда-то довольно быстро и очень целеустремленно волокут. Если доверять холодному, крепко пропитанному алкогольным духом воздуху – волочет  не кто-то, а свой брат-волчара, Нэт Таркмол, каким-то неведомым образом очутившийся на том же чертовом кладбище, что и их с Морани погоревшая  геолого-стрелковая экспедиция. Не доверять, вроде, было не с чего. Выяснять подробности  – некогда. Раз очутился – значит на то были веские причины, и для выяснения их сейчас был не слишком подходящий момент, потому как что-то вокруг явно опять происходило – или готовилось произойти, -  какое-то недоброе оживление чувствовалось во всем  – и в накатывающем душными волнами запахе горелого мяса, и в наэлектризованности, повисшей в спертом, сгустившемся воздухе, и в немного расплывающихся, но быстро фокусирующихся  напряженно застывших друг напротив друга темных пятнах-силуэтах. В общем, ситуация явно требовала  личного  контроля. Из того положения, в котором сейчас находился вервольф, осуществить требуемое было несколько проблематично. Неудобно. 
- Подожди… Нэт… погоди… Да погоди же… 
Поняв, что ждать Нэт не собирается, а собирается и далее настойчиво, аки муравей дохлую муху, тащить к какой-то ему ведомой цели, оборотень ухватился рукой за ветки проезжающего мимо куста и застопорил процесс транспортировки 
- Подожди… я сам. 
Поднявшись на ноги и для пущей устойчивости заручившись с тылов холодноватой, но надежной поддержкой какого-то выщербленного временем каменного креста, оборотень принялся медленно застегивать куртку, переводя пристальный взгляд с на глазах теряющего благодушный вид незнакомца в капитанской фуражке на закованного в тускло отблескивающие доспехи гиганта и пытаясь определить, кто из этих двоих повинен в исчезновении (…тела, приятель, тела...) Лары Морани, которому сейчас надлежало лежать рядом с черным провалом разоренной могилы хрычевки Уилкс. Какого черта они вообще здесь делают и что по поводу всего этого следует предпринять Гарм особо не заморачивался - вопросы носили чисто риторический характер и вообще явно собирались проясниться в самое ближайшее время. 
Уже было полностью транспортированный в повозку оборотень вдруг изъявил донельзя радостное (очухался, подонок, уже совсем похоронил его было), но совершенно неуместное желание постоять и подышать свежим, пропитанным алкогольным духом, кладбищенским воздушком, который по мнению Нэта уж слишком накалился присутствием тут ажно трёх вампиров с неясными намерениями, один из котрых совсем недавно, но вполне осознанно пытался продырявить его, Нэта, голову, а второй - был явственно с первым знаком.  
Потому транспортировать несоображающую тушку старшего собрата пришлось простым, но безапелляционным, транспортированием на плече (неудобно конечно нифига,  но зато действенно) в повозку сопровождаемую простой, но безапелляционной фразой о том, что в намечающейся пое№;" никакого Гармовского дела нет и вообще они пришли сюда совершенно за другим, и нечего разнообразным Гармам, коли уж те изволили выползти из могилы, в которой они стояли уже обеими ногами, спорить с теми, кто их из этой могилы вытаскивал.  
Окончание фразы, сопровождающееся громогласным  чихом (алкоголя тут было ну уж слишком много) было произнесено в момент сгружения тела собрата внутрь повозки рядом с телом охотницы. 
Этот запах, запах мертвечины, обволакивающий приближающегося древнего как мерзкое одеяние.  
- Падальщик... - вздрогнул волк с брезгливым оскалом.  
- Трупаед... - передернуло высокомерного вампира.  
- Древний падальщик трупоед... ой, какая дрянь, я сейчас сблюю... - скорчил рожу человек и отправился в дальний угол.
 
Среди вампиров были и такие, слабые низшие, которые, боясь нападать на людей, ночами рылись на кладбищах, выкапывая свежие трупы, и пережевывая их в поисках холодной запекшейся крови.  
- Так, хорош нездоровым эстетизмом страдать, - вынес вердикт волк, - К нам идет шакал-долгожитель, как раз хорошее место, чтобы упокоить этот выкидыш природы.  
- Все рассказала, говоришь... - глухо прозвучало из-под маски и лишь глаза налились кровью, - Напоила собственной кровью и приказала меня убить! Хороший, а главное занимательный рассказ... В сторону!  
Рудый оттолкнул Ломиона и выхватил револьверы. Бахнул выстрел, пуля, сплющившись, отскочила о брони, которую спустя несколько десятилетий назовут танковой, и в воздухе засвистели выпущенные Рудый серебряные ангелочки, его-то противник броней не озаботился.  
- Гарм, хватит сопли жевать, кровосос-падальщик напал... видно решил, что ты уже дохлый... 
Ломион проводил парня тащившего на себе Гарма недоуменным взглядом только сейчас сообразив что тот наг и широко раскрыв глаза  стал наблюдать за действиями Иррена  вопрос о его психическом здоровье снимается.он ненормален.это доказанно.  Все рассказала, говоришь... он обернулся в тот момент когда Рудый оттолкнул его. скотина!кто из них?ОБА! он мертвой хваткой вцепился в занястье Рудого,заодно вонзив в перчатку иглу кольца и с надеждой утопающего веря что яд подействует,крикнул не надо ,учитель!этот че...вампир болен! 
Едва успев начаться, дедуктивные изыскания Гарма тут же были прерваны самым бесцеремонным и неуважительным образом, и вот уже снова его куда-то волокли, злостно игнорируя  короткие хлесткие словеса, ни к кому конкретно не адресующиеся, а служащие скорее для общей характеристики происходящего, коими  транспортируемый разнообразил со своей стороны обличительные  речи собрата, звучавшие на протяжении всего короткого пути до темнеющего посреди покосившихся крестов и провалившихся могил транспорта. Затем вокруг повозки воцарилось некоторое затишье, ибо младший вервольф к моменту сгрузки, видимо, уже выплеснул все накопившееся, а старший, очутившись под брезентовым пологом, моментально обнаружил, что в уготованной ему роли поклажи не одинок и что Лара Морани все еще не шагнула за порог этого мира ( а какой идиот станет тратить на труп такое количество усилий и бинтов? ), хотя и балансирует сейчас где-то на самой его грани. Оборотень несколько секунд смотрел в неподвижное, бледное до белизны лицо, затем прошептал с каким-то непонятным выражением – Засранка… - и, стащив с себя куртку, сколько мог плотно укрыл ею экс-напарницу, исходя из тех соображений, что воспаление и так уже продырявленных легких сейчас самая реальная для ее непрочного человеческого организма перспектива, и тогда уж точно светит ей отогреваться на курортах, пользующихся во все века великой популярностью - и столь же дурной репутацией. В один момент что-то со слабым стуком свалилось на деревянное дно. Оборотень поднял продолговатый заостренный предмет, чуть теплый, явно выпавший из ледяной руки Лары – и сунув его в карман брюк, тут же переместился к заднему бортику повозки, откуда зазвучали выстрелы и знакомый зычный глас, то ли призывающий Гарма оказать содействие в усмирении перешедшего к активным действия странного пришельца, а скорее – так своими образно-речевыми упражнениями нарывающийся на всяческие неприятности. И неприятности не заставили себя ждать. 
Реальность внезапно повела себя странно и затормозилась, превратившись в калейдоскоп молниеносно сменяющих друг друга ярких, как вспышка блица, картинок-мыслеобразов – на пару-тройку секунд, не более… если судить по объективному течению времени 
ВСПЫШКА  (…темная фигура замерла в конце переулка с вскинутым револьвером…)  – рамка прицела  поднимается на укрытую доспехами фигуру - ВСПЫШКА (… темную комнату разрывает ослепительная молния взрыва…) – останавливается на узкой незащищенной полоске под шлемом - ВСПЫШКА (… что-то еще, что никак не ловится в душной, отравленной волне, поднимающейся откуда-то из самых глубоких закоулков души…что-то про жизнь, свободу и любовь…) – палец начинает утапливать черный крючок курка – ВСПЫШКА  (…одуряюще густой запах виски…) – ВСПЫШКА (… ДЕЛАЙ!...)- ВСПЫШКА(…боишься его, а, Наин, ГАДИНА?…
темная волна откатилась вниз - и время снова тут же сорвалось на свой обычный бег 
дуло револьвера резко сдвинулось в сторону, чуть нырнув вниз, палец три раза быстро утопил курок  (пули ушли во вцепившегося в руку  Райли, но низко, по ногам ) – и еще раз резко в сторону – следующие “три по девять” серебра отправились Древнего в капитанской фуражке, но на сей раз уже безо всяких скидок, в грудь и в бок 
Дальнейшие события у повозки происходящие несколько удивили юного оборотня, который изъял таки на всякий пожарный примеченный ранее гармов револьвер из гармовой же кобуры во время сгрузки. Знакомый Рудому вампир и незнакомый ему же Древний (против которого высший решил видимо ополчить всех и вся) проявили к упомянутому Рудому очень даже агрессивный интерес имея на его счёт какие то свои личные счёты. 
Собственно какие именно счёты они имели оборотень решил узнать как нибудь потом, в более спокойной обстановке, желательно - собственными умозаключениями осматривая издырявленный пулями труп Рудого, а пока на его шее висел ещё проявивший нездоровый интерес к происходящему Керн, коего с кладбища стоило как можно быстрее убрать по причине быстрой для него возможности переселения на рекомое кладбище на постоянной основе.  
Пистолет осторожно приводится в боевую готовность, приготовленное к полутрансформе тело упирается плечом в край повозки. Рывок! (Гарм в это время стрелять) Безлошадное средство передвижения сдвигается с места и неспешно собственным ходом едет под уклон с небольшого бугорка в направлении дороги в то время как постепенно увеличивающиеся руки (в этот раз обе сразу, принудительная полутрасформа от аффективной всё таки сильно отличается: впустить в себя Зверя ограниченно и желать получить как можно больше силы - совсем разные состояния) вскидывают пистолет и выпускают подряд три пули в боковую часть головы Рудого.  
Ещё рывок - окончившее полустрансформу тело враз увеличившее мышечную массу, и увеличившееся ростом, правда нисколько не заросшее шерстью (только лицо вновь стало больше похоже на лысую и очень широкую волчью морду), догоняет повозку и уперевшись в неё с боковой стороны (одна рука лежит на задне стенке - ещё одна обхватила дверной проём) даёт ей постепенно всё больший разгон ведя "куда-нибудь чтобы подальше с этого кладбища" 
Тело Иррэна резким прыжком уходит в сторону пока левый глаз удивлённо подергивается вопрощая откуда же появилось такое совершенно ненормированное количество выпущенных в Иррэна пуль, а инстинкты находятся в лёгкой прострации от сладостной боли. Кусок серебра ввинчивается в руку чуть ниже плеча разрывая мускулы. Дырка. Кусок серебра пробивает насквозь бок в том месте, где нет ребра, раскалённый метал с огромным удовольствием рвёт мягкие ткани не встречая на своём пути никакого сопротивления. Чвак! Дырка! Кусок серебра прошивает ногу, чувствуется как сквозь бедро проходит огненная волна.  Дырочка!!! Мням!  Сладостные раскаты нервных импульсов как чудесные лепестки индейского дерева в будущем именуемой кокой заполняют тело Иррэна, зрачки расширяются настолько, что глаза становятся полностью ярко синего цвета 
Дуло ружья аккуратно находит силуэт оборотня в постепенно отдаляющейся повозке, палец плавно спускает курок отправляя в цель рой дробинок. Бубум!. Левая рука тем временем прочно наматывает на крест цепь и с лёгкого разворота бьёт распятием по голове надгробия в виде ангела небесного направляя эту голову в Рудого.  
Ноги снова обретают под собой землю в этот раз за обезглавленным надгробием. 
-Ты уверена?! – Иррэн с нескрываемым удивлением смотрит на свою левую руку – Хотя…может он съел чего нить не то, рыцаря там, точно…Крестоносца наверное, теперь вот рикашетит 
Два патрона для ружья перекочевали Иррэну в рот 
-Гу не можэ зе вамфир брану насить 
Рука Ломиона вцепляется в его руку и в этот момент щелкает курок. Рудый в тот же момент крутнулся падая вниз и подкидывая Ломиона вверх (больше вес, больше инерция), позволяя своему вероломному ученику ловить все метательные/стрелятельные объекты, выпущенные по его, Рудого, душу.   
- Все против всех, весело, как в Турции в свое время...  
- Ты ,блин, еще Кабул вспомни, блохастая тварь...
 
Рядом свистят пули, одна цепляет плечо, другая затылок, и древний совершает прыжок поперек движения телеги, цепляя руками такой симпатичный не распакованный ящик. Кувырк, кувырк, ямка.  
А в руках, в щепе от раздавленных досок, такая аппетитная, пахнущая оружейным маслом, крупнокалиберная игрушка, подарок умельцев из Корпуса. И что самое радостное, она уже заряжена, нет нужды думать, куда тут вставляется лента...  
- Однозначно, мои действия уже просчитывают... ну да ладно. 
Ствол в сторону происходящих событий, кто тут такой шустрый был, чтоб стрелять? 
Выстрелы,прогремевшие почти одновременно,слились в один ...по крайней мере так показалось Ломиону. Когда Рудый поднял его ,прикрываясь от стрел он поклялся самому себе что отправит учителя на тот свет чего бы это ему не стоило. Пуля пущенная Нэтом скользнула вдоль ребра...много крови,очень больно,но не смертельно.От головы ангела Ли просто прикрылся  руками...на белых руковах проступило кровавое пятно.Ощутив под ногами твердую почву Ли прижался к мраморному надгробию и по мере сил пытался проследить за Рудым.Треск ломаемого дерева и странный звон метала его насторожили.черт,тут что?амейский арсенал поблизости припрятан? он передвинулся к другому краю надгробия попутно выяснив что на одну руку он опиреться не может и ,мысленно ругая Иррена,нашел его взглядом Ну и что теперь будем делать,господин хороший? и мыссленно добавил  хорошо хоть оборотни убрались. но надолго ли?! 
Определенно, собрат выбрал для старта очень неудачный момент, разом похерив и вероятность попадания в намеченные цели, и  само вервольфово равновесие. Но зато под спиной оказалось не жесткое ребро какого-нибудь ящика, а упругий брезент тента, что само по себе уже было “энаф гут”, если воспользоваться характеристикой вервольфова внутреннего советчика. Внутренний же Сволочь на сей раз оказался не в пример дальновиднее и от комментариев воздержался – вернее, высказал их несколько позже, когда довольно обширный участок брезента и оборотнева шкура обзавелись новыми вентиляционными отверстиями – маленькими, неопасными, но все равно неприятными и совершенно излишними. Комментарии эти непечатны, посему выкладывать их в подробностях мы не будем, ограничившись лишь тем замечанием, что брезенту в отношении вентиляции досталось не в пример больше. 
Не меняя своего довольно таки устойчивого положения, оборотень выгреб из кармана горсть патронов и начал быстро перезаряжать револьвер, ежесекундно проверяя, чем занимаются остальные, довольно шустро удаляющиеся от катящейся повозки участники новозаварившейся разборки. Ничем таким особенным они пока не занимались – за одним исключением… Выцепив взглядом знакомую бронированную фигуру и рядом с ней еще что-то очень знакомое, разворачивающее не менее бронированное рыло, оборотень лязгнул матерным словом и, крепко ухватившись за какой-то трос,  свесился наружу, оказавшись совсем рядом с толкающим транспорт полутрансформом, чья открытая всем ветрам спина сейчас представляла собой самую идеальную мишень для скорострельного агрегата Древнего.  
- Нэт… - с секунду порывшись в кармане, оборотень быстро сунул в когтистую руку собрата сокровище старухи Уилкс и с силой сжал ее, чтобы молодой оборот, упаси ночь, не выронил ониксовый клык в темную косматую мешанину пожухлой травы, - Отвезешь в поместье; только не потеряй, это очень важно, слышишь?... Ее, - оборотень быстро кивнул в глубину повозки, где лежала Морани, - тоже в поместье; не задерживайся, должна выжить.  Елена в курсе, потом все расскажет. – Гарм  говорил так с подростком впервые - не брат и не друг, а вожак, и места никаким возражениям сейчас не было и быть не могло. Затем взгляд на мгновение снова потеплел – Все, давай, брат. Догоню –  ровно за секунду до того, как вервольф начал уходить в трансформ – и, словно в озеро, нырнул в темноту. 
Шух! Трава прошелестела под жесткими черными лапами, приняв на себя вес приземлившегося зверя – тяжело, без обычной грациозной звериной мощи, но все же довольно устойчиво. Как ни крути, а четыре ноги – гораздо надежнее, чем две, это факт. Волоча за собой саван лопнувших и размотавшихся бинтов, волк сделал по инерции еще несколько скачков - и остановился напротив Древнего, метрах в шести от залегшего вампира ( клочья останков перевязки, содранные одним резким рывком, тут же упали на траву).Нет не напротив – “между”; между древним и удаляющейся повозкой –  передняя лапа чуть выставлена, шерсть на плечах вздыблена, все мускулы – словно стальные пружины, готовые в любую секунду прижать к земле или бросить вперед, пронзительные желтые глаза выжигают на радужке потенциального врага мысль, понятную безо всяких слов -  “ну что, разойдемся по-хорошему – или попробуешь пройти сквозь меня, Роттенвольф? Вероятно, тебе это удастся -  но клянусь всеми дьяволами, я сделаю все, чтобы не на своих ногах и не туда, куда  задумал” 
Чуть было не взревевший "куда?!" оборотень вмиг заткнулся заслышав тот тон, которым Гарм к нему в данный момент обращался. Коротко кивнув и закинув в рот данный на хранение клык аккуратно устроив его между нижней губой и зубами полутрансформ обогнал повозку и впепившись в то, за что должна была к этой повозке цепляться лошадь (ну не знал Нэт как сия фиговина называется) ускорил шаг до максимального. 
Зачем, собственно нужна была эта охотница Нэт не слишком то и понимал, но раз собрат вздумал рисковать собственной шкурой...хотя когда это можно вспомнить момент чтобы Гарм не кидался очертя голову куда нибудь рискуя собственной шкурой и напрочь забывая о его, Нэта прикрытии? 
В общем, с кладбища было нужно однозначно валить, чем Нэт непосредственно и занялся 
Цель резко двинулась в сторону следуя скопу прозвучавших выстрелов. Перезарядив ружьё едва ли не самым обычным целенаправленным плевком Иррэн не менее целенаправленным движением вспрыгнул на плечи статуи, задерживаясь на ней ровно настолько, сколько потребовалось ему времени  для того чтобы из положения полного приседа со скоростью выпущенного из пушки ядра запустить самого себя в сторону обосновавшегося шагах в пятнадцати Рудого. В стороны полетела каменная крошка, разнесённые в куски плечи монумента мелкой шрапнельной шепью брызнули в разные стороны. Ветер весело взвыл в постепенно заживающих ранах, папина рука с каждой секундой приближения к Рудому буквально разрывалась от боли. 
Лёгкая корректировка собственного курса и снижение скорости движения об очередное надгробие и вот уже Иррэн, приземлившийся на странного вида совокупность железяк (пулемёт естественно) видит полукровку лежащего прямо под ним.  
- Мняяяяям! – провозгласил во весь голос Древний одновременно с этим всаживая крест прямо между рук Древнего, головой изображённого на кресте Иисуса в землю, норовя, видимо, показать недавно (по меркам возраста его папы) самопровозглашённому мессии как выглядит подземный мир, а заодно и прибить руки полукровки к земле «руками» Иисуса же и мгновенно стреляя в спину Древнего из ружья отправляя в неё очередную партию злобных серебряных и обсидиановых дробинок. 
Чем меньше замах, тем слабее удар, это Рудый выучил еще когда топил в Русском море плав. средства всех тех "кто с мечом к нам ходил", ну а пулемет в таких условиях никто не украдет. Древний резко разогнулся и, встретив опускающийся крест наплечником, изменил его движение на противоположное, (сила вампиров заметно больше, чем их инерция), приложил верхней его частью Иррэна. Над головой бабахнуло ружье, но в какую сторону полетели дробь, одному богу известно.  
В тот же миг щелкнули наручи, выпуская шесть посеребренных лезвий, и последовал резкий колющий удар, дабы в больное сознание противника не пришла идея пинаться, или тем паче встать на голову Рудому, не в фигуральном, а в самом что ни на есть прямом смысле.  
Рядом, что для хорошего прыжка шесть метром, черной горой напрягшихся мышц замер оборотень, причем сомнительно, чтобы он тут охотился на зайцев...  
- Кстати, ты точно уверен, что он замер? Ружье этого придурка в ту сторону как раз выстрелило...  
- * Ценруза * - подумал Рудый. 
Ломион проследил за "полетом" Иррена насколько позволяло надгробие к оторому он прослонился. учись,студент,как надо прыгать!ты так не можешь поиздевался внутренний голос и тут же получил точные координаты места куда он должен отправиться. переместившись к другому краю надгробия он узрел Гарна в волчьем обличии и невольно порадовался тому что тот похоже не против збавить мир от одного Древнего только б не Иррена.а то мне конец подумал он и невольно придержал челюсть когда Иррен приласкал учителя крестоми реакцию учителя на эту ласку. хорошо,засиделись уже подумал он доставая библию и перезаряжая ее про оборотня не забуть буркнул  обиженный внутренний голос 
Как только в воздухе промелькнуло чье-то  тело, зверь инстинктивно чуть припал на лапы, ни на секунду не выпуская из прицела взгляда обрушившегося на Роттенвольфа "капитана"...  и тут же, приметив стремительно дернувшееся в его сторону дуло ружья, резко упал и плотно прижался к земле, убираясь с дороги  кучно идущей дроби ( судя по тому, как жгло места более раннего с ней тесного контакта, не имевшей ничего общего с такими относительно безобидными материалами как свинец ), за кою расторопность и был вознагражден лишь несколькими "залетными" в покрытый густой шерстью загривок вместо альтернативных разворочанных черепа или груди. 
Убедившись, что спонтанного салюта больше не ожидается, волк поднялся с морозно хрустнувшей травы, не сводя со сцепившихся Древних зелено отсвечивающих глаз. Похоже, ГАДИНА все же оказалась права. Гарм твердо исповедовал жизненное кредо - "видел то, что видел, и баста". А видел он развернувшийся в его и его брата сторону пулемет.  
Зверь чуть развернул черное ухо в сторону ворот, - шум повозки давно стих вдали, все и все, что к ней прилагалось, явно покинули пределы зоны нежелательной досягаемости  - и, еще раз резанув  вампиров горящим взглядом, сделал несколько шагов назад и, развернувшись, тяжелой рысью двинулся к выходу, предоставив Древним  полную свободу действий в отношении взаимного уничтожения. 

…………………………………………………………………………………………………….. 
 
Вбитый в могильную землю Рудым жезл дернулся и неожиданно земля на площади  несколько десятков шагов в поперечнике неожиданно просела вниз. В разные стороны пошел гул, а потом из земли ударил поток тьмы, в одно мгновение окутав всю территорию кладбища непроницаемым для света пологом, окрестные деревья в одно мгновения засохли, потеряв всю листву, а потом поток тьмы из центра кладбища устремилась в небо, такое же черное и непроглядное. Чудовищный вихрь взрыл все кладбище, перемесив и перекопав на глубину трех метров. Оказавшиеся на нем получили колоссальный урон, с трудом совместимый с жизнью, а их сознания оказались в ловушке снов и иллюзий.
 

 
…  наложенная Рудым Печать не выдержала. Наин вырвалась из сдерживающих Ее Гадское Величество оков. И кладбище Уврит перестало существовать, похоронив под перемешанной толщей земли и останков могил Генриха Роттенвольфа и нового раба Наин – Ломиона Райли 
Райли выбрался из этой переделки почти без потерь. Генрих Роттенвольф – тоже выбрался. Но, черт подери – по частям. Сначала – в виде призрака. Вытребовать у могильной земли все остальное – то бишь, свое тело – Рудому удалось лишь через сутки привиденческих мытарств…



РУ Новости

Little-Known, Highly-Rated movies. Find the perfect movie for your mood!

Download antivirus software from the site "Defence For Me" now!


ролевая игра