Ролевая игра «По ту сторону»

 

 

 

 

 

 

 

Содержание:

 

 

 

 

 

© «Перепечатка любых материалов сайта как в сети, так и на бумаге и их коммерческое использование запрещена и преследуется по закону.»
Главная » Истории и хроники » Гарм » XXIII. Пропасть.

XXIII. Пропасть.

Гарм, Лара

Лошадка оказаласьна редкость проворной - то ли ее задолбали за целый день постоянно меняющиеся седоки, то ли ее так впечатлил волк, но она неслась как ветер.
Прошло совсем мало времени - и вот уже охотница соскакивает с лошади, кидает поводья подвернувшемуся мальчишке, награждая его многообещающим увесистых тумаков взглядом. Хол, испуганный портье, лестника, коридов - и вот она уже вномере.
По привычке осмотрев, помещение, Лара как была, в грязной одежде растянулась на кровати, щвырнув кобуру и куртку Стоуна в кресло.
Я только полежу минуточку... - мысли постепенно замедляли ход, навалилась усталость, да и рана на груди снова начала подавать признаки жизни.
Нельзя спать... на улице полнолуни - сколько жизней унесет сегодня кровавая луна. Да и проспать удовольствие от охоты - грех. Такя возможность перестрелять кучу ополоумивших блохастых... - память услужливо подсунула желтоглазого волка, лежащего на снегу, а потом и человеческое воплощение Стоуна. Лара мысленно застонала и перевернулась на живот - Этого не было. Это просто глупая досадная ошибка - остаточные действия ментальных атак Наин. Конец союзничеству. Теперь мы - враги. Вот сейчас я чуть отдохну, и буду готов к охоте. И ни для кого не буду делать поблажек... - в такими мыслями охотница провалилась в неглубокий сон, не забыв, разумеется положить рядом револьвер с серебром. А что тут скажешь? Привычка!
- Мисс Морани у себя?
Портье, за последние несколько суток окончательно растерявший все свои профспецнавыки "какмырадычтовыкнампришли",  буркнул что-то утвердительное и вновь погрузился в мыкания по поводу как именно свалить из этого проклятого города и свалить ли окончательно и бесповоротно или все таки оставить за собой тылы в виде недвижимости, мгновенно выкинув из головы направившегося вверх по лестнице смутно знакомого посетителя.
Остановившись перед знакомой дверью, оборотень рыскнул взглядом в оба крыла коридора - ну, чисто по привычке, а не по причине ожидаемой из эти направлений подлянки - и негромко постучал в дверь. Немного подождав и прислушавшись к еле уловимому шороху, донесшемуся из недр номера, задумчиво почесал бровть  - постучал повторно. На сей раз погромче и тут же отступив чуть в сторону - тоже на всякий случай - в процессе отметив про себя явную взаимосвязь и равноценность  усиления шороха за дверью и акустической на нее же атаки. Не совсем то эффект, который требовался. То ли рассеянный портье не соблюл.... не со... не выдержал ( "... хы... - заткнись.") должной интонации своему хмыканью и мисс Морани в номере отсутствовала (шебуршание за дверью оборотню, не испытывавшему уверенност по поводу должных дератизационных мер в отношении сего гостеприимного заведения, ничего ровным счетом не доказывало), то ли... какая разница. Дверь не открывалась. Отвесив в ни в чем неповинную древесину контрольный пинок, оборотень прислонился к поруганной двери и вытащил причину задержки из ее теплого убежища, бегло изучая этикетку и что-то про себя прикидывая
Морани спала без сновидений. Как будто провалилась в темноту и тут же вынырнула из нее, услышав негромкий стук.
Какого… - охотница мгновенно оказалась на ногах, сжимая в руке нож. Но вроде бы никто не вламывался в номер с гиканьем и не пытался ее порешить, сожрать или выпить. Даже больше – в дверь постучали повторно, очень даже вежливо.
Интересно, кого это черти принесли… - нож перекочевал в левую руку, его же место занял револьвер. Морани осторожно подошла к двери, два раза повернула ключ и отступила к ванной, зайдя в маленькую темную комнатку и устроившись поудобней:
- Не заперто, заходи, кто там такой вежливый… - нож приятно грел ладонь, дуло револьвера надежно держало под прицелом вход.
Нет, определенно,  наступившее утро на Морани повлияло как то странно. Это оборотень констатировал сразу, едва переступив порог "гостеприимного" номера и прикрыв за собой дверь. Неправильно оно  как то  на нее повлияло. Было что-то нехорошее и в напряженно поблескивающих из полумрака ванной черных глазах, и в напряженной позе угадывающегося силуэта, и особенно – в выставившемся из проема приоткрытой двери черном дуле. Знакомое до чертиков – но нехорошее. Оборотень внимательно посмотрел на слепо таращащееся черное отверстие, глянул на зажатую в руке бутылку ( “надо было брать две” – задумчиво протянул Внутренний Сволочь) – и поднял взгляд на светлеющее в темном проеме лицо напарницы
- Послушай, Морани…  я понимаю что пол-литра на двоих – это несерьезно. Но можно же еще потом сходить… зачем так сразу радикально то?
Дверь отворилась и явило взору незабвенного Стоуна. Легок на помине. Может его того? Пристрелить к чертям волчачьим? Лара, не будь занудой. Ну пришел человек за вещичками. Еще и поллитра припер. Чего сразу же стрелять?
И тут же –
Не человек, оборотень. Враг.
Но револьвер охотница опустила. Хотя убирать и не стала. Засунула нож за пояс и вышла навстречу.
- Я всегда подозревала в тебе скрытого алкоголика, напарник. Ты давай, завязывай с зеленым змием. А то шерстка поредеет и выпадет. – недоверчиво оглядела бутылку и наморщила нос – чего принес то хоть? Кстати, - кивнула в сторону постели и кучки одежды на ней – вон твое имущество. Мне чужого не надо.
- Не, от этого не выпадет,
- уверенно возразил оборотень, сразу вышедший из состояния  неподвижности и, прошедши в номер, даже не без некоторой гордости водрузивший солидных очертаний бутылку на почетное место на столе, - двенадцать лет выдержки… Джордж Баллантайн гарантирует и все такое… - тех секунд ожидания, что предшествовали осторожному щелчку открывающегося  замка, явно хватило для самого досконального ее изучения, -   И вообще…
Что именно “вообще” он не договорил, то ли еще не придумав, то ли увлекшись процессом продергивания ремня в брюки и прилаживания к нему всего, чему к нему прилаженным быть причиталось.
- … я не алкоголик, - наконец с достоинством закончил он, завершив укомплектацию своего обмундирования и с ухмылкой посмотрел на револьвер в руке Лары, - а ты не трусиха.
- Спасибо, Морани, ты настоящий друг, - накинув куртку на одно плечо, оборотень мазнул стоящую рядом напарницу губами по щеке и продолжил свое перемещение по номеру, но секунду задержавшись около окна и внимательно глянул вниз, на улицу
- Что это у тебя бобби под окнами толкутся… - оборотень искоса, не то чтобы с подозрением, но не без некоей мысли оглянулся на Лару, - собрание у них тут что ли…
Губы оборотня были теплые, а поцелуй настолько невинен, насколько он не вязался с золотистыми искорками в глазах.
- Не за что, напарник, – пока Стоун изучал пейзаж за окном, Лара взяла бутылку, проигнорировав слова про “трусиху”,  покрутила ее в руках, изучая этикетку. Потом одобрительно хмыкнула и откупорила “эльфийский напиток” - Что ж, признаю, вкус на спиртное у него есть. Но следующая реплика развеяла начинающееся благостное предвкушение:
- Что это у тебя бобби под окнами толкутся… собрание у них тут что ли… - револьвер тут же принял состояние “наготове”. Морани подошла вплотную к окну, рядом с оборотнем.
- Хорошее они выбрали место дислокации – прямо под моим окном. Горничная как раз не выносила ночной горшок… - и осторожно выглянула на улицу
- Ночной горшок?... – мысль окрепла, обрела довольно четкие очертания и выглянула из глаз, ухмыляясь и прикидывая, как она притворится в жизнь. Но после непродолжительной борьбы, во время которой взгляд оборотня несколько раз задумчиво остановился на оставшейся на столе бутылке …
- Ладно, хрен с ними, главное, чтобы выше первого этажа не поднимались…- Гарм отвернулся от окна и шагнул к столу, увлекая за собой Лару, - ну их, пойдем, а то перегреется, на сакэ сегодня планов не было… пока. Сакэ мы для тех ребят… потом… хм…
- Так... ну что...спрыснем все это дело?
Оборотень бодро, с хрустом скрутил посудине голову, оставив изыскание стаканов на напарницу, и пошарил глазами по столу
- Черт… растяпа… Ладно, сейчас… Кстати, ничего, что я у тебя тут хозяйничаю? – поинтересовался он, но каким-то таким тоном, что сразу было понятно, что задан вопрос чисто для общего развития – и быстро высунулся в коридор, а затем и вовсе выскользнул за дверь, отправившись в погоню за кем-то невидимым, там усмотренным.
- Сейчас все будет, - оживленно сообщил он, вернувшись через минуту, -  Ничего, вдогонку отправим.
- Кстати, а ты чего там – насчет чемоданов… Ты что – уезжаешь, что ли?
Лара кинула взгляд на сиротливо приткнутый к кровати дорожный вещь-мешок.
- Нет, не уезжаю. Останусь тут, выйду замуж и нарожаю кучу детишек – отобрала бутылку у оборотня и невозмутимо сделала хороший глоток. – По-моему, хороший план, как ты считаешь, Стоун? Кстати, признаю – выпивка отменная – еще один глоток. После чего поставила бутылку на стол. Хороша – пьешь на голодный желудок. Взгляд скользнул и остановился на собственном отражении в зеркале. Отражение, прямо скажем, ее не порадовало – мятая грязная одежда, встрепанные волосы и лицо в разводах сомнительного происхождения. Мда.
- Погоди ка, я сейчас – быстро сгребла перепачканное покрывало с постели, бросив его у двери, расшнуровала ботинки, оставшись босой, зябко передернулась. Расстегнула ремень, стянула брюки, краем глаза наблюдая за реакцией оборотня. Ей всегда нравилось его дразнить. А теперь, когда Наин уничтожена, и ничто ее здесь не держало… Не поворачиваясь к Стоуну, расплела косу, бросив серебряную удавку, вплетенную в волосы на край кровати, подошла в мешку, выудила чистую майку и широкие черные брюки.
- Слушай напарник, организуй поесть ,а? – повернулась с непроницаемым лицом к оборотню. Только в глубине глаз небольшие черные черти дружно скакали, взявшись за лапы. – А то я когда голодная – очень недобрая. Ты же все можешь, я в тебя верю. А я пока схожу – помоюсь .А то я грязная, как землеройка! Договорились? – прошла по направлению к ванной, хлопнув Стоуна по плечу и мысленно усмехнувшись, исчезла в проеме двери.
- Ага, нормальный, - отозвался оборотень, неспешно, дабы не нарушить общего духа и настроения процесса созерцания, прикладываясь к бутылке. Созерцать было что, поверьте. Ну, если вы, конечно, относитесь к представителям мужского пола. В противном случае, конечно, под вопросом. В случае Гарма никаких вопросов на этот счет не возникало.
Оборотень приподнял одну бровь и снова сдобрил зрелище небольшим глотком виски. Вторая бровь приподнялась уже сама, без посторонней помощи. Затем обе возвернулись в нормальное положение, зато на губах расцвела улыбка – не слишком заметная, но крайне выразительная. Взгляд на несколько мгновений задумчиво ушел в сторону окна, отдав дань тому, что в социуме принято подразумевать под словом “приличия” – и тут же вернулся обратно. Да, определенно, там было на что посмотреть.
- Да организовал уже, - откликнулся Гарм, провожая взглядом вызывающе удаляющуюся “землеройку” – и отставил в сторону бутылку, уже примерно этак  на треть избавленную от волшебного гореутолителя Джорджа Баллантайна, - Сейчас принесут.
- Эй, напарница! – донесся через некоторое время до Лары сквозь плеск воды приподнятый и явно ухмыляющийся  оборотнев голос, - Ты как там? Спинку не потереть? А то самой то тянуться неудобно - до обеда копаться будешь, поди
Мужчины! – Лара принялась яростно массировать тело мочалкой – Одни разговоры, никаких действий. – На секунду представила, как оборотень будет водить мочалкой по ее спине, и сразу же принялась отгонять это видение, вызывающее жаркую истому и последующие совершенно неприличные картины с участием того же оборотня и ее, Лары. Но еще через секунду по лицу Лары скользнула озорная и не особо добрая улыбка.
Хочешь связаться с охотницей, блохастик… Ну что ж…
Выскользнула из ванны, прошлепав босыми ногами по полу, выудила из-за косяка двери старенький Смит-и-Вессон, заряженный серебром, под раковиной в припрятанном мешочке с реактивами отыскалась пара перчаток из тонкой прозрачной резины. Как нельзя кстати. Не переставая ухмыляться, Лара быстро и очень надежно упаковала в тонкую резину готовый к стрельбе револьвер, и снова скользнула в пенную воду, усевшись спиной к входу, и переставив зеркало так, чтобы видеть, что происходит за ее спиной. Заколола волосы на затылке, так, чтобы шея была открыта, подтянула колени к груди, опустив руки в воду, под мыльную пену. Не зачем говорить, что в одной руке был «упакованный подарочек» для оборотня. Пристроив его поудобней, постаралась придать лицу безмятежное выражение и крикнула:
- Стоун, да ты просто душка! Незаменимый в быту человек. Сделай доброе дело – помоги раненой женщине помыться… И, дорогой, бутылку захвати с собой. Я тебя знаю – все один вылакаешь…
Оборотень внимательно посмотрел на закрытую дверь, приподняв бровь, усмехнулся, провел рукой по волосам, небрежно смахнул за горлышко  со стола бутылку – и вошел в наполненную ароматным паром ванную.
И понял, что пропал. Нет, не то чтобы совсем пропал… Совсем наступило чуть позже, когда взгляд наткнулся на зеркало, распрекрасно демонстрирующее все недостающее – то есть, виды спереди. Бутылка со стуком опустилась на угол раковины
- Ух… жарко у тебя здесь… - оборотень расстегнул верхние пуговицы рубашки и присел на край ванны, стоически борясь с желанием расстегнуть ее всю сверху до низу; со всем остальным бороться было уже поздно и бесполезно. А в ванной действительно было жарковато. Предмет гордости Джорджа Баллантайна несказанно этому обрадовался и удвоил темп гарцевания по венам и прочим кровеносным магистралям, все больше  норовя, собака такая, врезать копытом в голову.
Оборотень выловил из воды попытавшуюся схорониться в пене мочалку, и, даже не пытаясь спрятать улыбку, медленно провел ею по блестящей Лариной спине; доехав почти до покрытых бисеринками воды подобранных волос, мочалка развернулась – и принялась ходить вдоль и поперек по плечам, спине и бокам девушки, то замедляясь, то оживляя темп и с каждым движением все более напоминая скорее расслабляющий массаж, нежели процесс обычной помывки человеческого тела.
- Сейчас станешь ты у нас, Морани… не землеройка, а золотая рыбка… Ты выпрямись, чего согнулась, - рука с высоко закатанным рукавом легла на плечо Лары и настойчиво, хотя и осторожно предала ей истребованное положение, - а то не вижу, где тереть надо – в пене все… вот, видишь - здесь вот тоже потереть надо… а то бы пропустил… - мочалка, все более  уезжающая под вспененную парящую воду, соскользнула на бок Лары и медленно проехалась вдоль ребер, постепенно сильными мягкими движениями опускаясь на разгоряченную скользкую талию, и, после короткого обходного маневра – на живот и чуть выше;  тот факт, что это вроде как уже и не совсем спина, все более увлекающийся оборотень как то совершенно упустил из виду ( в общем то, волне простительно, учитывая тот факт, что удерживать внимание на чем-либо кроме процесса было все сложнее – то ли из-за сгущающегося водяного тумана, то ли еще из-за чего – не суть важно. Факт есть факт. ) Соответственно, следом за рукой приходилось все более нагинаться и ее владельцу – физика, никуда не денешься. В конце концов оборотню пришлось просто нависнуть над сидящей девушкой, при этом сильно проиграв в смысле равновесия, но зато получив доступ ко всем необходимым по его мнению районам доверенного тела. В один момент лицо оборотня возникло над самым плечом Морани, и чуть склонившись в сторону, глянуло на нее  мерцающим желтым глазом,- Все нормально?
Вот честное слово, задай ему сейчас кто-нибудь такой же вопрос, вряд ли он ответил бы утвердительно. Хотя… это с какой стороны посмотреть.
Морани смотрела на вошедшее зеркальное отражение оборотня ничего не выражающими глазами. Вот он поставил бутылку, вот присел, выловил мочалку, дотронулся до спины… По телу побежали предательские мурашки – касания были такими…что будили в охотнице все самые затаенные желания, заставляя прикрывать глаза и сосредотачиваться, если это можно так назвать, на том месте, где блуждала мочалка. Мысли стали такими же туманными как маленькая ванная, наполненная паром. Грудь сладко заныла, губы приоткрылись. Куда делась железобетонная Алоирия Морани, воспитанная в лучших традициях бойцов-камикадзе, неприступная и хладнокровная? Перед оборотнем сидела, выгибаясь под прикосновениями, женщина, желающая только одного – чтобы эти прикосновения не прекращались ни на миг, и место мочалки заняли наконец руки и губы Стоуна.
-     Все нормально? – вопрос, заданный хоть и хрипловатым тихим голосом, прозвучал слишком громко для момента. Лара распахнула глаза, наткнувшись на блестящие желтые глаза.
Что ты делаешь? Если он сейчас продолжит, тебе не выбраться… Он оборотень, очнись…
Лара непроизвольно облизнула губы, глядя на губы оборотня черными бездонными глазами. Рука сама собой появилась над водой и в грудь Стоуну уткнулся револьвер.
- Все будет нормально, если ты сейчас остановишься, Стоун, – револьвер очень уверенно упирался в оборотня, так же уверенно, как она понимала что не выстрелит никогда. И тихо добавила почти умоляющим тоном, – Лучше остановиться сейчас, иначе ничем хорошим это не закончится.  По крайней мере для меня… - И добавила специально, чтобы задеть - Остынь ка, напарник, и подай лучше бутылку. Охотницы не спят с оборотнями. Нам по статусу не положено с блохастыми.
На секунду зрачки, и без того поглотившие половину желтой радужки, бешено расширились, сделав глаза почти такими же черными, как и те, что находились сейчас в десятке сантиметров от его лица – нет, не тогда, когда “упакованный” револьвер уперся в грудь, чуть раньше, когда он только вынырнул из вспененной воды. Затем медленно сузились, вернувшись в исходное состояние. И двинулись навстречу, плавно и быстро сматывая короткое расстояние, отделяющее их от двух черных блестящих магнитов, и заставляя обтянутое  резиновым намордником дуло неохотно, упираясь, попятиться назад, подаваясь под напирающей на него живой твердостью. Забытая мочалка с легким плеском погрузилась в дымящуюся воду, выскользнув из руки, легшей на мокрые женские плечи почти синхронно со второй, придерживающей чуть откинувшийся Ларин затылок. Нажмет – значит нажмет, значит – судьба такая… Мысль промелькнула – и исчезла, мгновенно вытесненная нарастающим жаром горячего, влажного  взаимного проникновения губ. Исчезла – как и вся заполненная паром комнатка, и немилосердно зажатый между ними шестизарядный живодер, и мокрый край ванны, медленно и коварно заскользивший под опасно балансирующим, презревшим все законы - физики, динамики и  здравого смысла, все оптом – оборотневым телом.
Что он делает, камикадзе хренов? – палец на револьвере дрогнул, почувствовав, что живое человеческое тело без страха начало приближаться, игнорируя предупреждения.
На несколько ударов сердца черные и желтые глаза со звоном скрестили клинки. А потом черные сдались, прикрывшись длинными густыми ресницами, отдавшись на милость победителя.
Как только губы оборотня накрыли ее, револьвер был забыт и заброшен куда то в сторону. Поцелуй, как огромная кувалда, выбила из головы охотницы остатки здравого смысла. Единственно, на секунду возникла мысль – дернуть напарника на себя, чтобы тот, оказавшись в воде хоть чуть-чуть остыл, и ситуация перестала быть такой… напряженной,  но и она испарилась, когда язык коснулся языка… Пальцы Лары пробежались по рубашке, расстегивая пуговицы, почти разрывая их от нетерпения. Не прекращая целовать Стоуна, покусывая твердые мужские губы, пробежалась горячими ладонями по обнаженной груди. Потом на секунду оторвалась, прошептала хрипло:
- Ты ненормальный, Стоун. Вставай, – и не дожидаясь реакции, вцепилась в плечи оборотня, поднимая его на ноги и вставая сама, заодно сдергивая с него никому не нужную рубашку. И все равно, что рубашка, легко спланировала прямо в воду. Обняла, прижимаясь всем телом, снова впилась в губы, уже не думая, куда все это может привести, прошлась губами, покусывая по шее, спустилась к ключице.
- И я ненормальная… - мысли вслух, чуть слышным выдохом.
Тело горело, а где то далеко-далеко, на самых затворках подсознания, единая цельная натура Морани дрожала, разрываясь на части. Охотница отчаянно дралась с Женщиной, готовой отдать не только тело, но и сердце. И понятно было, что в этой битве не будет победителя. Выиграет охотница – и оборотень отправится в небытие, заставив в муках умереть Женщину, которая так изголодалась по любви. Победит Женщина – Охотница будет в корчах проклинать себя за слабость, сжавшись под гнетом совести, за то, что сердце сдано в плен врагу. Но это будет означать одно – Лара уже не останется прежней. Если бы она знала, тогда, на темной улице, стоя под лезвием ножа напарника, то, что знает сейчас – стреляла бы не задумываясь и будь что будет. Хотя – через смерть они тоже прошли, смотря друг другу в глаза, как секундой раньше. И эти воспоминания – его улыбки, шутки, озорные желтые глаза, надежное плечо – все это навалилось на защитную стену, выстроенную годами, и подхваченное поцелуями и касаниями, пробило в ней с начала маленькую брешь, а потом, когда сил уже не осталось, смыло, оставляя руины. Женщина взяла верх. Охотница тихо ушла в тень, оставляя Глупую Слабую Влюбленную Женщину саму загонять в собственное сердце кол.
На секунду оторвавшись от оборотня, Лара подняла глаза, большие, блестящие, говорящие без слов:
- Керн… - первый раз назвала его по имени. Секунда – все таки стена не сметена полностью – охотница тряхнула головой – к черту… - и снова потянулась к губам Стоуна.
В один короткий момент оборотень резко качнулся вперед, словно собрался нырнуть с бортика  в заколыхавшуюся воду, из которой только что поднялась девушка, но все же удержался (отчасти благодаря усилию ее рук) и поднялся на ноги. Несколькими короткими сильными рывками высвободился из соскальзывающей под нетерпеливыми пальцами рубашки – и тут же снова притянул Лару к себе, окончательно потерявшись в горячем тумане, заполнившем голову и все нутро, мучительно обрывающееся куда-то вниз от каждого прикосновения горячих губ и тесно прижавшихся, скользящих по обнаженной коже, налившихся желанием грудей. Это и было пикирование – обнял и шагнул через край, потащив за собой в головокружительный, вышибающий дух полет, даже не посмотрев – что там, внизу, и как далеко до неминуемых острых камней
- Керн… - было в на мгновение поднявшихся широко раскрытых черных глазах что-то такое,  от чего бешено колотящееся сердце на мгновение болезненно сжалось, и в образовавшуюся паузу откуда-то изнутри влетело шершавое и тяжелое, как камень  – “мудак”, на секунду разбив и заставив чуть расступиться накрывший их гибельный морок. Брови оборотня чуть сдвинулись, потом разгладились, уголки губ дрогнули, словно не могли решить -  приподняться им или опуститься. Но глаза уже исчезли, сменившись горячими ищущими губами, и он снова погрузился в них с головой, сорвавшись и полетев вниз, вниз, вниз, по влажной, чуть солоноватой от мыла впадинке между шеей и плечом, по ямке под горлом, по тугим бугоркам возбужденных сосков – нет, не прикусывая, вообще не прикасаясь к ним зубами -  по очереди захватывая и лаская их губами и языком, между неровно вздымающимися дугами ребер, по напряженному, вздрагивающему животу, накрывая и лаская языком сверкнувшую капелькой воды впадинку пупка Почти не замечая, что уже  стоит – как был, прямо в ботинках  и брюках  - опустившись на одно колено, в горячую воду, одной рукой придерживая изнывающую женщину за прогинающуюся талию, а второй сжимая и гладя твердую ягодицу, ослепнув и оглохнув ко всему, кроме их сливающегося прерывистого дыхания  и оглушительных толчков в висках, и совершенно не слыша кого-то, отчаянно и безнадежно надрывающегося где-то глубоко внутри
Нереальность происходящего – руки, ласкающие тело, губы, повторяющие их путь, и бьющаяся по ребрам душа, оказавшаяся в самом центре испуганного, сбитого с ровного ритма сердца…
Лара изгибалась под ласками оборотня, неровно дыша сквозь приоткрытые чуть припухшие от поцелуев губы, цепляясь за широкие плечи, оставляя на них красные бороздки от ногтей. Когда рука заскользила по внутренней стороны бедра вверх, причиняя почти физическую боль от удовольствия, Лара тихо выдохнула и неожиданно сама для себя оттолкнула Стоуна, так, что тот оказался полусидя, опираясь спиной на край ванны. Какой то отдаленный уголок сознания отметил, что воды в ванной осталось гораздо меньше, чем на полу в данный момент. Не отрывая взгляда от желтых глаз оборотня, Лара опустилась на колени (тот же уголок отметил, что ванна – не самое удобное место для подобных игрищ, только-только чтобы разместить в себе два тела, не оставляя большого пространства для маневров), руки скользнули к брюкам, медленно пробежали от ремня, вниз, по ногам. Пару движений – обувь им сейчас совершенно не нужна. Снова легкие движения вверх – пальцы привычно справляются с ремнем – резкий рывок вниз, обнажающий поджарое мужское тело – оборотень не противится, помогая ей в этом простом деле. На секунду Лара нависла над Стоуном, опираясь руками в края ванны, и не отрывая глаз, опустилась вниз, обхватив бедрами бедра оборотня, чуть прогнувшись назад, почувствовав его внутри себя. А потом прикрыла чуть глаза, полыхающие изнутри нет, не страстью, чувствами, переполняющими охотницу сверху донизу, потянулась к губам – поцелуй получился нежный, легкий, совершенно не подходящий к ее женской агрессии, как будто тело жило одной жизнью, а душа вот только что на секунду высунула лицо из-за полога страсти, и легко коснулась губ любовника.
Внезапно повстречавшись спиной с белой эмалированной стенкой, оборотень удивленно вскинул на Лару глаза – и тут же, после секундной паузы, подался навстречу ее рукам, помогая им убирать все, что  было  сейчас  “между”,  лишним и ненужным. Сполз и вытянулся вдоль ванной, оперевшись плечами и ногами в дно и  стенки и чуть прогнувшись навстречу обхватывающим его бедрам. Воздух с тихим прерывистым шипением втянулся в легкие, отметив момент слияния экстатической паузой  -  и снова пошли отмерять секунды шумным неровным дыханием, плеском воды, лижущей двигающиеся тела,  влажным шелестом скользящей кожи. Заняв положение сверху, Лара почти полностью захватила инициативу, оставив на долю распростертого на спине оборотня лишь возможность помогать оседлавшей его наезднице. И он подхватил ритм, одновременно лаская, дразня и подстегивая   ее раскачивающееся, тающее под руками тело, разгоняя по нему сладко щемящие волны. Наблюдая, как каждое прикосновение, каждое его движение внутри нее,  словно в зеркале, вспыхивает и отражается на ее лице – то запрокидывающемся вверх, то опускающемуся к груди или плечу, -  и по очереди утопая то в пульсирующем жару, все сильнее и нестерпимее распирающем низ живота, то в сверкающих черных, подернутых поволокой глазах. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не оборвать скачку раньше времени… пока женские бедра не сжались, а быстрые размеренные движения ее тела не сорвались в конвульсии оргазма, в один момент сметая все и без того трещащие по швам шлюзы. Взрыв острый, словно нож, распорол изнутри сверху донизу, выталкивая судорожно выгинающееся тело из воды, и бросил  в  бесконечную темноту…

Наверное, бесконечность эта была все таки не очень бесконечной, потому что когда сознание всплыло на поверхность реальности, Лара  все еще была здесь, с ним, лежала на нем сверху, и он снова целовал ее, чувствуя на свей груди быстрые, как деревянный молоточек, удары ее сердца. Отпустив ее губы, некоторое время молча смотрел в лицо – такое знакомое и совершенно непохожее на себя одновременно. Наверное, все дело было в выражении глаз, без обычного ледяного блеска, растаявшего и превратившегося в мягкое влажное сияние.
Лара медленно возвращалась из небытия, в которое ее выбросило несколькими ударами сердца назад. Сердце постепенно сбавляло ритм, дыхание выравнивалось, и предательская дрожь в бедрах постепенно успокаивалась.
Наконец охотница глубоко вздохнула и оторвалась от груди оборотня, заглянув в его глаза:
- Ну что, напарник? – голос получился неожиданно мягким и глухим – Или теперь уже глупо так тебя называть, да? – и мысли почти вслух – И что дальше, Керн Стоун? Что дальше? – и глаза – такие просящие и в тоже время пытающиеся вернуть себе хоть каплю того, что было в ней раньше
Взгляд… странный, волнующий, проникающий в самые зрачки и высвечивающий что-то, продолжающее медленно погружаться в глубину…темную и глухую, как глубокий наркоз.  Вместо ответа оборотень погладил Лару по щеке, убрав с нее выбившуюся прядь волос, перечеркнувшую кожу словно черный глубокий шрам, и еще раз поцеловал ее в губы – и чуть помедлив, сел, так что девушка тоже невольно оказалась в горизонтальном положении, съехав ему на живот и уперевшись спиной в согнутые колени
- По имени… не полагаются теперь титулы… нам с  тобой, Лара
запустил руку под спину, где щекоталось что-то вроде большой пьяной медузы, выудил из воды обвисшую, словно дохлый тюлень, рубашку – и  шмякнул ее в раковину. И тут же подскочил, словно уселся задом на осиное гнездо. Собственно, почти так оно и было. Из воды появился еще один утопленник, злобный утопленник, неизвестно каким макаром выскочивший из ножен и очень грубо намекнувший, что хватит рассиживаться с голым задом и изображать из себя прибалдевшего Нептуна с русалкой. Собственно, с какой-то стороны он был прав… как ни не хотелось перешагивать белый рубеж, в который превратился край полупустой остывающей ванны
Оборотень помог Ларе подняться, поднялся сам, с трудом натянул мокрые, липнущие, никак не желающие натягиваться брюки и, оттолкнув ногой валяющиеся посреди большой лужи ботинки, сел на край ванной, наблюдая за вытирающейся девушкой
Лара с каким то остервенением растирала разомлевшее тело полотенцем, стоя к Стоуну спиной, и боясь повернуться. О чем с ним теперь говорить? Как посмотреть в глаза? Она боялась. Страшно боялась того, что будет дальше. Чувство, неожиданно так беспардонно вторгнувшееся в привыкшую к одиночеству душу охотницы, было необычно, волнующе и… совершенно бесполезно. И что с ним делать – она просто не знала. Первый раз ей никуда не хотелось идти. Хотелось остаться в этом дешевом грязном номере, и заснуть, забившись носом в подмышку к «напарнику», сладко сопя и не думая о собственной безопасности. Потому что Он рядом, Он защитит, не даст в обиду, обнимет, согревая и оберегая сон, и когда она проснется, поцелует еще совсем сонные глаза и приоткрытые со сна губы… Лара тряхнула головой, мучительно зажмурившись, отгоняя такие яркие и болезненно-сладкие видения.
Наконец, закончив процесс вытирания, Лара натянула на себя одежду, и тихо вздохнув, повернулась к оборотню, так и сидящему на краю ванны, следя за ней желтыми глазами.
- Ну раз так… Керн… - и вдруг фыркнула, не удержавшись – Слушай, ты похож на пуделя, вот ей Богу. Такой же мокрый и взъерошенный! – и в пику своим словам, подошла к нему, провела по волосам Стоуна приглаживая непослушные волосы. И слова как то незаметно сорвались с губ и повисли в тишине ванной комнаты – И что дальше, Керн? Что будет дальше?
Дальше?... Оборотень медленно и растерянно поднял на Лару глаза. И с силой загнал обратно в глубину огромную пружину, сорвавшуюся с какой-то лопнувшей петли и начавшую легко, словно картонные листы, пробивать намерзшие защитные панцири. Глупо жалеть о том, что случилось. Особенно, если уже показалось дно, равнодушно оскалившееся острыми каменными клыками. Можно только немного ускорить полет. Чтобы сразу. Без агонии. Или хотя бы сделать ее насколько возможно короткой. Единственное, что он мог сейчас сделать для этих улыбающихся черных глаз, тщетно пытающихся спрятать под улыбкой отчаяние понимания.
- Дальше?... У нас нет “дальше”, Лара.
Оказывается, чужая агония может причинять больше боли, чем своя собственная. Наверное, потому что во время своей собственной ты слишком захвачен процессом, для того чтобы как следует прочувствовать все нюансы. Лишь когда черные глаза окончательно потухли и налились темнотой, оборотень отпустил их взгляд.  Подобрал ботинки и зашнуровал, с глухим удивлением ощущая, как внутри снова воцаряется звенящая наркозная пустота. Так же автоматически натянул капающую водой и  еще более несговорчивую, чем брюки рубашку, . И вдруг порывисто и отчаянно, неожиданно даже для себя самого, притянул к себе неподвижно стоящую Лару, крепко прижался щекой к застывшему, словно восковая маска, лицу, спрятав неожиданно защипавшие глаза во влажные, взлохмаченные, как у колдуньи на шабаше, волосы – и так же резко оторвавшись от нее, вышел из номера, автоматически, не глядя подхватив с кресла куртку.
Она так и осталась стоять там, возле ванны, даже не услышав, как щелкнул замок закрывающейся двери, еще и еще раз переживая до сих пор звенящие в тишине слова – «У нас нет «дальше» Лара …»«У нас нет «дальше» Лара …»…«У нас нет «дальше» Лара …»…
Осознание, боль, ненависть – все это придет потом. Сейчас она летела куда то вниз, в зияющую пустоту и никак не могла остановиться. Потом Охотница скажет умирающей в агонии Женщине –
я же говорила тебе. Я ЖЕ ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛА! Любить и быть любимой – это не про тебя, дура…
А сейчас… это можно было сравнить разве что со смертью…
Тишина…
Лара тихо опустилась на пол, съехав спиной по ванной, обхватив колени руками, легла прямо на мокрый пол, сжавшись в комок, стараясь остановить это головокружительное падение.
«У нас нет «дальше» Лара …» глаза горели, как будто в них насыпали песка, но слез не было. Не осталось ничего, одни куски от той, былой Лары, которые теперь исчезали, растворяясь в прерывистом болезном дыхании. Сколько она пролежала так на холодном полу…

Через какое то время по ступеням не смотря ни на кого спустилась женщина в мужской одежде, неся за спиной тяжелый дорожный мешок.
- Мисс, разрешите вызвать для вас носильщика – портье подобострастно попытался заглянуть в глаза съезжающей посетительнице.
- Нет – голос глухой, как будто из-под могильной плиты…
- И все же, мисс…
- Я сказала – нет. – на секунду женщина подняла на него глаза и портье отшатнулся. Черные, бездонные, как будто заглянул в глаза… самой Смерти. Страшные глаза мертвого человека.
Не глядя больше на притихшего портье, она отсчитала ему причитающуюся за время проживания плату и твердыми шагами пошла к выходу.
Лара Морани покидала Лондон.




РУ Новости

Little-Known, Highly-Rated movies. Find the perfect movie for your mood!

Download antivirus software from the site "Defence For Me" now!


ролевая игра